Берсерка - Наталья Петренко Страница 148

— Но самый главный меж всех – Перунов цвет, папоротник, – вещала старуха. – Расцветает он жар-светом огненным, алым в купальскую ночь. В самом сердце леса, где только зверье дикое рыщет. Завладевший цветком папоротника обретет великую силу. Откроются смельчаку все тайны земные, прошлое, настоящее и будущее. Перунов цвет исцелит раны, научит искать клады, а еще…

— Достать его как, бабушка? – долетело от порога. – Знаешь ли?

Хрячиха замерла на полуслове. Она не привыкла, чтоб ее перебивали. Басни на то и басни, чтобы слушать их да сладко мечтать. Или бояться, кто поробчее.

— Ты, соколик, откуда такой к нам залетел? – Бабка подслеповато сощурилась, стараясь разглядеть говорившего. В полумраке большой избы, освещенной несколькими лучинами, да с ее глазами это было непосильной задачей.

Говорил один из воинов с корабля купца, молодой синеглазый урманин, вот и выговор не наш. Люди Хожаты тоже набились в избу, скромно стали у дверей, слушая побасенки. Тот самый парень, про кого говорила Пригода, собой, мол, хорош. Он попал на корабль в самом конце пути, когда Хожата ненадолго завернул проведать старого друга. Сразу два охранника слегли с непонятной хворью, пришлось оставить их лечиться. Тут-то и подвернулся этот юноша. Назвался Торгримом, сказал, что кузнец, но Хожату не обманешь – у парня была стать воина.

— Цветок этот ваш… он правда вылечить сможет? Даже увечному поможет?

Тут уже и все девки заоборачивались, зашептались, кто-то хихикнул.

— Еще один в лес собрался, – проворчала Чеслава. – Будто медом там мазано.

— Давай его с собой возьмем, – предложила Калина. – Все не так страшно, а?

Чеслава хотела сказать, что они и без урманина справятся. И ей самой ни чуточки не страшно, не все же такие трусихи, как Калина. А с другой стороны, собрался человек папоротник искать, значит, надо ему, так отчего не помочь? Чужак в этих лесах в два счета заплутает.

— Ты, молодец, если папоротник искать замыслил, наперед захвати с собой белый холст да лучину обгорелую. И нож не забудь. Очерти посолонь вокруг куста папоротника лучиной, расстели холст и жди. Тут-то и явятся за тобой духи лесные да чудища, Моранины дети.

— Чудища? – с сомнением переспросил кузнец.

Бабка кивнула:

— Если испугаешься и выступишь из круга – сгинешь в тот же миг. А когда в полночь появится на папоротнике алый цветок, рви его поскорее. Помедлишь мгновение – погибнешь. Накрывайся холстом и беги не оглядываясь, что есть мочи беги. Оглянешься – пропадешь, разорвут тебя на части. Кто бы ни звал, не оглядывайся. Даже если мать родная покличет, понял?

Старой Хрячихе поднесли чашку с узваром, у нее в горле пересохло после долгого рассказа. В горнице зазвенели девичьи голоса, парни, неловко потоптавшись у порога, убрались прочь. Торгрим вместе с товарищами отправился на берег, где на костре уже булькал котелок с похлебкой. Он не очень поверил в цветущий папоротник, но в мире есть много дивного. В землях русов, в Гардарике, свои боги и свои чудеса. Вдруг получится Виглафу руку наново приставить? Купцу вон стало легче, как только его мазью растерли, а ведь выглядел – краше в гроб кладут. Торгрим уже неплохо понимал гардскую речь и знал, что мазь для Хожаты дала лесная ворожея вроде финки Рансу.

— Охота вам с Калиной слушать всякое, – в строгом голосе матери чуткая Чеслава уловила улыбку, – я маленькая дурная была, тоже все порывалась папоротник искать в купальскую ночь. Да еще брата сманила.