Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 148

Настроения в лагере тут же переменились. Там и так было безрадостно, но теперь все женщины, мужчины и дети замерли, настороженно глядя на приближающийся с востока ялик.

«Сейчас или никогда», – сказал себе Эмре и, подойдя к Мигиру, протянул ему рукоятью вперед переданный Масидом кинжал. Мигир сперва непонимающе взглянул на оружие, но стоило ему взять клинок, узнать его, как удивление и скорбь омрачили его лицо.

— Что это за нож? – спросила Хаддад.

— Кинжал моего брата, – прошептал Мигир. – Но как ты его достал?

— Масид сказал, Аниш был хорошим человеком. До последнего преданным, – ответил Эмре.

— Он мертв?

Эмре кивнул.

— Ты слышал наверняка о том, что этой зимой были похищены ученые, – заговорил он, тщательно подбирая слова. – Для Королей это был сильный удар, поэтому они нашли себе много козлов отпущения. Аниша схватили тоже.

Хаддад перевела взгляд с Эмре на Мигира.

— Не понимаю.

— После смерти матери Аниш ушел в Шарахай. – Мигир достал кинжал из ножен, благоговейно рассматривая клинок. – Он не послушал отца, убеждавшего нас жить с Королями мирно, связался с Воинством Безлунной ночи. Я часто считал его погибшим, но каждый раз приходили вести о том, что он жив.

— Его выбрали случайно, – сказал Эмре. – Заперли в клетку, как зверя, выкололи глаза. Запихали в рот и глазницы листья лавра, за руки привязали к прутьям, чтобы стоял, будто молит выпустить. Так его провезли по улицам Шарахая, а потом вместе с остальными повесили на башне в южной гавани. И лавровые листья летели по ветру словно птичьи перья. – Эмре указал на кинжал, и заставил себя говорить еще безжалостнее: – Аниш не погиб в бою. Не погиб, сражаясь с Королями. Он умер, потому что Короли хотели сделать его примером. Он пострадал от их жестокости так же, как пострадаешь ты, если свяжешься с Онуром.

Мигир смотрел лишь на кинжал. Ялик тем временем причалил в центре лагеря, с борта спускался человек-гора, Онур. Эмре видел его всего несколько раз, и всегда издалека. Никогда не осознавал, насколько он огромен.

— Ты думаешь, что союз – возможность, – продолжил Эмре. – Я тебя не виню, но все же это мираж. Не увлекайся его обещаниями. Не слушай маласанского короля, пославшего к тебе сладкоречивую служанку, которая лишь собирает сведения о тебе и восточных племенах.

Глаза Хаддад расширились от гнева, но Эмре не обращал внимания.

— Присоединись к Аль’афа Хадар. Вместе мы исправим несправедливость, которой следовало положить конец много веков назад.

— Мой шейх, – вмешалась Хаддад. – Что хорошего для тебя сделало Воинство? Они забрали твоего брата. Не смогли его защитить от Королей. И что они дают тебе взамен? Кинжал? Может, я и не знаю, как вершатся дела в пустыне, но вижу, что это плохая сделка. Да, Короли жестоки, но у тебя есть причины присоединиться к Онуру. – Она театральным жестом указала на свой корабль. – Скажи, что это неправда! Скажи, что ты больше не желаешь объединяться с Онуром, и я немедленно уйду обратно в Маласан. Мы оба знаем, что ты можешь использовать Онура против Шарахая и пустыня только выиграет от этого.

— То есть Маласан выиграет? – переспросил Эмре.

Хаддад пожала плечами.

— Разве дурно желать, чтобы Шарахаем правили те, с кем нам лучше будет вести переговоры? Мы не хотим захватывать пустыню. Мы лишь хотим мира.