Заброшка - Эра Думер Страница 149

Я огляделась: он и впрямь не убил ни единого этрусского воина. Те, кто мертвы, пали от рук ликторов. Ян еще не был совсем потерян, но чуяло мое сердце, он в пограничном состоянии.

Я пожалела, что отвлеклась. В руках Мезенция блеснула сталь, и я крикнула:

— Берегись, у него нож!

Святотатец кинулся на бога, но Ян изящно извернулся, схватил за запястье, припечатав руку к столу, подобрал нож и легким движением отрубил два пальца. Мои барабанные перепонки содрогались от вопля этрусского царя, пока тот отбегал, держась за кровавую руку без мизинца и безымянного.

— Ты сумасброд! Ты мне пальцы оттяпал, сволочь! – орал Мезенций, отступая спиной.

Ян шел на него – тихой поступью, как сытый хищник. Бог склонил голову на бок и ответил:

— Я весьма щедро оставил тебе восемь. – Ян показал свои пальцы, прижав мизинец с безымянным на левой руке. Выставил указательный: – И благодари своих богов, если в тебе осталась вера, что я не воспользовался магией.

Я заметила, как вдруг лицо Яна изменилось. Будто бы его пронзила невидимая молния, он стал… напуганным. Посмотрел на свои руки: на левую, на правую. Шатко отступил.

Святотатец воспользовался заминкой и рванул… ко мне. Он схватил меня за волосы и приставил к открывшемуся горлу лезвие кровавого ножа. Ян пришел в себя и бросился к нам, но Мезенций, противно сипя на ухо, крепко держал рукоять даже тремя пальцами. Ликторы метнулись, но бог осадил их жестом.

— Эта девка, – пророкотал этрусский царь, – очень верна тебе. Она переживала за тебя. Она предупредила тебя о моем нападении.

Я старалась не дышать, глядя на то, как ходит ходуном кадык Яна. Он не спускал с нас глаз, а его рука по-прежнему была отведена в сторону, будто сдерживала ликторов невидимой силой.

— Я знаю ее несколько дней. Она – твой дар, – напомнил Ян. – Чего не скажешь о твоем брате, которого держит мой центурион.

— М-м, тогда я убью ее, если она тебе не дорога.

Я вскипела и, сцепив пальцы, дала Мезенцию с локтя в живот. Он выпустил воздух, ослабив захват, дав мне фору выпутаться.

— Ах ты паршивка!

Святотатец набросился на меня, но Ян схватил меня за руку, отвел за спину, как на Этаже в школе перед Гришей Любимовым, и ногой выбил у него нож. Затем схватил царя за шиворот и дотащил до дверей, будто тот ничего не весил.

Ян сложил ладонь пистолетом и открыл массивные двери: внутрь залетела пурга, и присутствующие ужаснулись, увидев белую метель, услышав вой ветра и увидев вместо солнечного Лация мерзлый склон.

— Теперь есть лишь один бог, в которого ты поверишь, – процедил Ян и толкнул Мезенция. Этруск уцепился за косяк, моля о пощаде. Но его оппонент остался неумолим: как чертов царь Леонид, Ян пнул Святотатца ногой в грудь, и тот с криком исчез в снежной мгле. – В меня.

Никто не смел что-то сказать. Даже шевельнуться, все просто стояли и ждали: латины благоговели перед своим повелителем, этруски со страхом смотрели на то, как Ян захлопывает дверь и открывает ее заново. За ней – родные просторы крутого склона Яникула.

Изрядно утомленный, бог обратился к Тархону:

— Забирай свой мусор, – кивнул на раненых воинов, – садись на корабль и возвращайся в Этрурию. Одно поползновение к латинам или римлянам – я обрушу на ваше государство весь божественный гнев, а я тут, поверь, далеко не один.