Песня для Девы-Осени - Елена Абрамкина Страница 15

«И откуда он печаль мою знает? – удивилась Ясна. – Уж не птицы ли ему рассказали, ни лес ли нашептал осенним дождем?»

— Не время нынче гадать да ворожить, – послышалось за спиной, и Ясна увидела в отражении речном Ладу: стоит усталая, печальным светом одетая – уж давно пора ей в терем свой возвращаться, только как сестру оставить на осенние муки?

— Не время, да сердце унять надобно, – вздохнула Ясна.

Подошла Лада, присела рядом с сестрой, обняла ее за плечи.

— Что опять тебя тревожит, милая? Отчего сердце твое не уймется?

Посидела Ясна, прислушиваясь, раздумывая, да не вытерпела, наклонилась ближе к реке, рукой над ней повела – зарябила вода, забила ключом, а как успокоилась, стали на ней картины одна за другой появляться. Вот двор Епифанов, где с начала лета Ясна, почитай, живет. Вот подружки ее шумные да смешливые последние денечки в отчем доме ловят. А вот парень светлокудрый стоит и на Ясну смотрит точно привороженный. И снова он – на именинах у Яровых на гуслях играет: так и бегут пальцы ловкие по струнам, так и льется веселая плясовая.

Заулыбалась Лада, плечами водит, ладошками похлопывает – жаль, ее на тех именинах не было, уж поплясала бы вволю!

А Ясна снова рукой махнула – другая картина перед глазами встала: мужичина огромный пьяный ее к сараю теснит, а гусляр между тем точно ищет кого среди гостей да тоже следом пробирается. Видит Лада – пальцы ловкие в кулаки сжимаются, рука не гусли, а оглоблю хватает да на мужичину замахивается. И снова песни, пляски, только гусляр этот рядом с собой Ясну посадил и глаз с нее не спускает.

Закончились картины, зарябила снова речная гладь, и опять мутной водой сделалась. Подняла Ясна голову от реки, глядит на сестру, а у самой сердце так и ликует, что гусляра своего снова увидела. Нет, неспроста он на нее глядел да от Степана защищал, чует сердце – судьба это ее.

Только Лада будто не видит этого: голову руками обхватила и на сестру испуганно так смотрит.

— Говорила тебе матушка не ходить в люди, и мы с Весняной говорили, ты все не слушала. Едва до беды не довела себя!

Ясна аж рукой по воде хлопнула:

— Да что ж ты меня поучаешь! Я же вовсе не о том тебе рассказывала!

Не унимается Лада, головой качает:

— О том, не о том, а чуть беду не накликала! А если бы не пришел гусляр этот?

Обиделась Ясна, косой махнула.

— Глупости ты говоришь, Лада! Уж с мужиком простым я бы справилась!

— Так отчего ж стояла как вкопанная, пока он тебе сарафан мял?

Ясна глаза опустила, на сестру не глядит.

— Ждала я, как ты не понимаешь?! Гришука ждала!

Как вспомнила о нем, сердце так и затрепетало, так и запрыгало. Замерла Лада, руки от лица отняла да на сестру глядит, точно на ребенка больного.

— Так ты о нем у реки спрашивала?

Кивает Ясна, а сама уж жалеет, что рассказала сестре. Не поймет ее Лада: она-то с мужем славно живет, на людей и смотреть не думает. Еще чего доброго матери с отцом разболтает. Да только как такое в себе носить – того и гляди сердце выпрыгнет!

— Ох, Ясна… – только и прошептала сестра. – Говорили тебе в люди не ходить…

— Опять ты о своем! – рассердилась Ясна. – Отец который год по городам и селам бродит, отчего мне нельзя?

— Отец – он не просто так бродит, а присматривает за людьми, – заспорила Лада. – А ты почто ходишь? Ну на что тебе простой деревенский мужик?