Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Белянин,Дарья Менделеева Страница 15

Гости умилялись и прочили мисс Рид большие успехи в торговых сделках, однако всем в доме было известно, для чего на самом деле она откармливает птицу… Иногда по ночам куры и гуси тревожно вскрикивали, а затем наступала мертвая тишь. Не каждый раз утром садовнику удавалось успеть замести кровавые перья, пока никто не выглянул в окно.

Наблюдая за кормлением несчастных белоснежных кур с красными гребешками, я увидела, как во двор въехала коляска.

К тому времени прошло без малого три месяца, как меня ни разу не вызывали к мистрис Рид. Однако вбежавшая в комнату Бесси, коротко проворчав о моей неряшливости, сорвала с меня передник, спешно умыла меня, обтерев лицо и руки полотенцем, расчесала волосы и, потуже затянув корсет, вытолкала за двери, объявив, что меня давно дожидаются в столовой.

– Вот эта девочка, – сказала мистрис Рид, как только я вошла в столовую.

Тетя сидела у камина, а напротив нее стоял мужчина – высокий, худой, закутанный в соболиную шубу. Лицо его было словно вырублено в дубе грубым инструментом. Скульптор, создававший эти черты, не счел нужным потратить время на более тонкую работу. Черные густые волосы господина были кудрявы и непокорно торчали вверх.

Я могла бы даже поразмышлять, что ввиду этой особенности гость мистрис Рид не имел возможности носить никакого другого головного убора, кроме высокого цилиндра, который он сейчас держал в руках, однако таким размышлениям мне довелось предаться позднее, так как мужчина с презрением осмотрел меня с ног до макушки.

– Как вас зовут, девочка? – с легким акцентом спросил он.

– Джейн Эйр, сэр.

Разговор с этим господином не задался. Он спрашивал, хорошая ли я девочка, а меж тем я прекрасно понимала, что мистрис Рид уже успела очернить меня в его глазах. Странный человек долго рассказывал, что нет ничего хуже дурного ребенка, а особенно дурной девочки, и принялся пугать меня адом.

– Что вам нужно делать, чтобы избежать вечных мук в аду?

– Полагаю, быть здоровой и не умирать, – ответила я, и высокий господин хмыкнул.

– В своем письме, мистер Брокколихат, я сообщала вам, что девочка эта не отличается добродетелями, – сквозь зубы заявила мистрис Рид. – Поэтому я прошу вас: как только она поступит в школу под ваше покровительство, пусть надзирательницы будут особенно строги к Джейн и по возможности в случае порки дают ей на четыре удара розгами больше, чем это полагается для остальных воспитанниц за схожие проступки: по одному удару за меня, моего сына и двух моих прекрасных дочерей. Мы так настрадались от ее пороков, что подобная плата была бы справедливой.

– Всенепременно, – заверил джентльмен. – Можете не сомневаться, что ваше особое пожелание будет исполнено исключительно аккуратно. Но позвольте же спросить, мистрис Рид: какие пороки присущи этому созданию?

– К великому моему сожалению, пороки эти чрезвычайно разнообразны и так многочисленны, что перечислить их все будет затруднительно, – важно ответила моя тетя. – Девочка эта лжива и двулична, воровата и склонна к интриганству и кровавой жестокости. Третьего месяца она жестоко избила моего сына Джона и, если бы слуги наши не бросились на помощь, обязательно убила бы его.

– Это ложь! – крикнула я.

– Вот видите, к тому же смеет перебивать почтенных людей и повышать голос на тех, кто благоволит ей. А ведь я, Джейн, всей душой переживаю за будущее твое и забочусь о твоей доле, – наставительно сказала она. – В продолжение, мистер Брокколихат, должна заметить, что она дерзка и непослушна. Горько признавать, что от сестры моего возлюбленного почившего мужа родился такой гнилой плод. Мне совестно, что я не смогла своими силами искоренить все зло из сердца этой девочки. Однако я верю, что вашим надзирательницам и учительницам, обладающим несравнимо бо́льшим опытом, удастся вычистить эту гниль, даже если придется, буквально выражаясь, вырезать ее острым ножом.