Тьма у трона - Элиот Лилит Страница 15

— Так быстро?

— Госпитальеры свое дело знают. – Император подошел к окну. – А до Гатчины ехать недолго.

Мальтийцы теперь обитали там, обжив возведенный специально для них Приоратский дворец.

— Напомнил бы кто об этом князю Куракину, – продолжал император. – Я послал за ним вчера утром, а его все не видать.

— Только за ним?

— Да. Я хочу понять, что происходит в городе, прежде чем возвращать сюда ее величество с детьми.

— Нашли другие тела?

— Только одно. Недалеко от Летнего сада наткнулись на околевшую старуху. – Император помрачнел. – Веришь ли, ту самую, что говорила с нами перед прорывом Разлома. Я ее узнал.

Алексей тяжело сглотнул.

Император подхватил с пола шпагу и протянул ему:

— Держи. Пусть служит во благо.

Благо… Доискаться бы еще этого блага, когда темные волны плещутся у самых ног.

Повинуясь порыву, Алексей опустился на колено, принимая древнее оружие. Император принял это как должное, но скользнувшая по губам улыбка говорила, что жест он оценил.

Из-за двери долетел смех. Тут же узнав голос Куракина, император встрепенулся:

— Ну наконец-то! Вот и мой бриллиантовый князь.

Но на пороге Куракин объявился не один. Позади него решительно шагала Мария Федоровна. Алексей поспешил поклониться, скрывая недоумение.

Император мигом растерял благожелательный настрой:

— Как это понимать?

Императрица страшно похудела – Алексей с трудом узнавал в ее бледном измученном лице прежнюю красавицу. Под глазами лежали тени бессонных ночей, но еще более глубокая тень – тень невосполнимой утраты – пряталась на дне зрачков. И без того невеселая улыбка императрицы после такого приветствия сделалась еще горше.

— Ваше величество теперь так встречает любящую супругу?

— Любящей супруге были даны четкие распоряжения, где ей следует находиться, – процедил император. – А вы, Александр Борисович? Вас не смутило, что моими приказами пренебрегают?

Куракин, лучившийся лоском даже после долгой поездки в карете, примиряюще вскинул руки, но ответить не успел – Мария Федоровна его опередила.

— Александр Борисович, будь он теперь хоть трижды канцлер, не имеет права запрещать что-то императрице.

— Так же, как императрица не имеет права идти против воли своего мужа, – отрезал император, багровея. – Если, конечно, у нее за плечами не стоит гвардия, готовая замазаться в крови.

Алексею и так было не по себе: он ненавидел становиться свидетелем ссор в императорском доме, а тут стало попросту страшно. Довольно того, что император обрушил немилость на сыновей – Александр отсидится в своих покоях, а Константин утопит обиду в вине. Но Мария Федоровна – она ведь такая чувствительная…

Куракин всплеснул руками.

— Господь милосердный! Павел Петрович, что вы такое говорите? Какая гвардия? Мария Федоровна просто не может выносить разлуку с вами и тревожится за сыновей. Это правда, что цесаревич очень болен?

— Очень болен? – император фыркнул. – Да этот притворщик уже неделю мог бы бегать, просто ему нравится разыгрывать из себя мученика. Константин вам, кажется, так и написал.

Мария Федоровна ахнула.

— Вы вскрываете их письма!

— Конечно, я вскрываю их письма! – огрызнулся император. – Один влез в интригу с французской шпионкой, другой знал, что Александра и Елена впутались в полк Нелидовой, и ни слова мне не сказал. Прикажете мне за все это их по головке погладить?