Дом Вечности - Мара Вульф Страница 150

— Вот что бывает, когда полагаешься на кого-то, кроме себя, дочь Приамоса, – шепчет он.

Он знает, кто я такая. Это плохо. Очень плохо. Его мягкий, почти наставнический тон совершенно не соответствует его боевой стойке. И прежде, чем я успеваю ответить, он взмахивает плетью.

Мой крик поглощает светло-серый дым, окутывающий нас обоих. Но сквозь него я все равно вижу, как серебряный хлыст обвивается вокруг талии Зарина и срывает его с жеребца. Серебро светится, как расплавленный металл, а в следующее мгновение Зарин превращается в пыль. Просто исчезает, словно его никогда не было. Минас взмахивает крыльями, и пепел и даже дым скрываются в глубинах галактики. Геракл издает такой горестный вопль, что у меня сжимается сердце. Минас вновь поднимает руку.

— Нет! – кричу я. – Оставь его в живых!

Он склоняет голову набок. Его лицо уже не такое бледное. Время Зарина течет по его венам.

— Ты просишь меня пощадить животное?

Бока Калипсо дрожат. Она тоже хочет сбежать, но это бессмысленно. Я бы даже не улетела так далеко, как Зарин.

— Зачем тебе его убивать?

— Может быть, ради забавы.

— Это неправильно, – возражаю я. Мой голос срывается. Я снова тяну время разговорами, но сомневаюсь, что Аттикус опять спасет меня.

Минас усмехается:

— Я пощажу его, если ты скажешь мне свое имя. Может быть, Кассандра? Она была самой красивой дочерью Приама[5], ты знала?

Нет, и я не думаю, что это имеет хоть малейшее значение. Я поджимаю губы. В детстве мама рассказывала мне историю той самой дочери легендарного царя, в честь которого назвали моего отца. Кассандра предсказала гибель целого города.

— Эйвери, – выдавливаю я. – Меня зовут Эйвери.

Он в неверии хмурится:

— В этом мире эльфов давно не осталось. Все они исчезли. Как ты можешь быть их королевой?

— Ты о чем вообще?

— Имя твое, – нетерпеливо заявляет он. – Оно означает «королева эльфов».

— Приятно узнать это перед тем, как превращусь в пыль, – язвительно отвечаю я. – Давай уже покончим с этим. Я не буду убегать. – Я собираю всю свою силу воли в кулак и уверенно смотрю ему прямо в глаза. Линии времени у меня полупусты, но сейчас они пылают, словно огонь. Они что, реагируют на его присутствие? Я с трудом подавляю дрожь. Какие еще у него есть силы?

Он улыбается, но так сдержанно, будто делает это нечасто.

— Я не чудовище, Эйвери Асланидис.

— Спорный вопрос.

— Ты забираешь у людей время понемногу, я беру все сразу. Так какая разница? Мы оба воры. Мы оба приносим смерть. Ты – медленно, а я – быстро. Я ведь уже говорил: время не щадит никого.

Это выражение означает совсем другое. Он не прав. Я никого не убиваю.

— Хочешь пофилософствовать со мной перед тем, как убить?

Вдалеке раздается многоголосое ржание. Жеребец Зарина, должно быть, вернулся в гнездо и поднял тревогу.

— Ты не умрешь. Не сегодня. – Его улыбка становится шире. – Зачем мне убивать тебя, если живая ты куда интереснее? Вечность ужасно утомляет. Скоро снова увидимся, Эйвери. – Мое имя слетает с его губ, словно шелк, а затем он складывает крылья, взмывает ввысь и исчезает.

Мои ладони вспотели, сердце грохочет в груди, бедра дрожат – настолько сильно я прижимала их к бокам Калипсо, но я по крайней мере жива. Не уверена, радоваться ли этому. Минас теперь знает мое имя, знает, кто я такая. Я оказалась в ловушке, как мышь, а кот сидит у единственного выхода и ждет. Я разворачиваю Калипсо и направляюсь навстречу когорте, несущейся в мою сторону.