Влад - Дея Нира Страница 152

Внутри что-то екнуло, и Петру подался вперед, чтобы пристальнее разглядеть портрет. Он взял книгу со стола и поднес к окну, всматриваясь в черты валашского князя. Странное и необъяснимое чувство охватило его. Чем дольше он смотрел на портрет, тем больше Петру казалось, что ему знакомо это лицо. Безусловно, он видел его и прежде в книгах, но как-то не придавал значения. Строгое, волевое и умное лицо, сурово нахмуренный лоб, плотно сжатые губы. Изображенный человек внушал страх и ужас не только при жизни, но и после смерти. А теперь господин Бурча еще и причислил его к пособникам дьявола, во что, конечно, Петру не верил.

Петру положил книгу на стол, задумавшись, а потом принялся писать ответ господину Бурче, в котором выразил большую признательность за тактичность и интерес к этому делу. Он попросил держать его в курсе исследования и уверял, что будет готов предоставить любую посильную помощь при необходимости.

Как Петру и предполагал, матушка тоже удивилась содержимому письма от комиссии, уверяя, что и ей ничего не известно. Более того, и ее покойный супруг никогда не упоминал ни о чем подобном, хотя у них не было секретов друг от друга. Петру попросил, пока не выяснятся подробности, держать это в тайне. В том числе и от Влада. Когда он попросил Милицу об этом, на ее лице отразилось беспокойство.

— Вы повздорили?

Петру покачал головой:

— Нет, матушка. Хотя вынужден признать, что присутствие кузена вызывает во мне необъяснимую неприязнь.

Она сидела с вышиванием у окна, но, услышав эти полные озабоченности слова, отложила пяльцы и взглянула с тревогой на сына.

— Но, дорогой, что случилось? Я была уверена, что вы поладите. К тому же Влад так ненавязчив, так тактичен. Мы даже видимся не слишком часто, и, признаться, от этого мне неловко. Он словно боится досадить нам лишний раз, а ведь именно он имеет больше прав на поместье – по своему старшинству. Но при этом ни разу не дал понять, что имеет такие цели. Он согласился занять правое крыло, даже его часть, – не целиком! – не претендуя на все поместье.

Петру раздраженно вздохнул:

— Ах, матушка. Значит, вам он кажется таким благородным и безупречным?

Она смотрела на него непонимающе:

— Конечно! У меня еще ни разу не возникло иного ощущения. А разве ты думаешь по-другому? Почему?

Но тут в глазах Милицы вспыхнула искра понимания. Она вспомнила один из неприятных разговоров на эту тему.

— Елена, да? – коротко спросила она и сразу увидела ответ во взгляде сына. Милица протянула руки: – Подойди, прошу.

Он послушно шагнул вперед, коснувшись ее пальцев, и присел рядом, на край кушетки.

— Мой дорогой Петру, – начала она, улыбаясь. – Я надеялась, что ты избавился от ревности в своем сердце, в котором всегда было так много любви и понимания. Разве ты хоть раз видел своих невесту и кузена где-нибудь вместе так, чтобы заподозрить нечто дурное? Разве Елена вела себя предосудительно?

— Что вы, – с досадой произнес он. – В Елене я не сомневаюсь. У нее слишком чистая душа, чтобы повести себя как-то недостойно. Нет, если и подозревать кого в недобрых намерениях, так это…

Петру замолчал и покосился на мать, а потом сел еще ближе.

— Матушка, я еще ни с кем не делился своими сомнениями, – быстро заговорил он. – Поведение кузена и правда внешне кажется безупречным, но что-то в этой безупречности меня настораживает. Клянусь вам, это ощущение преследует меня с тех пор, как я увидел Влада в нашей гостиной. И дело не только в том, как он смотрит на мою невесту…