Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 152

Джи Кей не питался два месяца – с того дня, как стал вампиром. Его похитители – они называли себя Нефрази – держали его в бетонной камере где-то рядом со своей обителью.

Первые несколько дней ему предлагали кровь. Он отказывался. Потом его оставили в одиночестве. Любая другая душа уже положила бы этому конец – он не сомневался. Но в обязанности мот зебейи входили долгие медитации в абсолютной тишине среди гор. Джи Кей познал жестокое одиночество и утонул в нем.

В своем сознании он всегда будет стоять на коленях в склепе кладбища Анд. Ему сказали ждать. Он потянулся к груди и левому ребру, словно втирая в раны осколки, и коснулся теперь уже зажившей кожи. Они дважды ударили его ножом. Юсеф и Слен – один дрожал, другая была спокойна, как безмолвная буря, когда они отделяли его душу от тела.

Джи Кей не кричал. Не сопротивлялся.

Голос велел ему сидеть смирно.

Ее голос. И он повиновался – словно зверь, привязанный к хозяину.

Кидан Адане.

Джи Кей сильнее сжал костяную цепь. Она – длань самой смерти, и она пугала его. Он не в первый раз пожалел, что их встретил.

Юсефа с тыквенными семечками, Слен с холодными глазами и израненными ладонями, и печальную Кидан, которая искала сестру.

«Интересно, она нашла ее?»

Джи Кей попытался поскорее прогнать эту мысль. Кидан не нуждается в его заботе, ей нужен его гнев.

И все же она преследовала его в кромешной тьме. Ее лицо. Темные глаза, предвещающие гибель. И опасность, кружащая над ней, враги, теснящиеся вокруг. Костяная цепь предостерегающе дрожала, и он резко вскакивал, отчаянно пытаясь предупредить ее, говоря вслух, словно безумец: «Смерть рядом, Кидан. Не возвращайся домой. Ты в опасности». Жалкие попытки спасти ее жизнь. Но почему? Он больше не мот зебейя, страж смерти, а тварь, мерзость.

Они убили, а потом оживили его в эгоистичном стремлении исправить сломанное, и похитили у него еще и покой. Теперь он никто.

Ни набожный мот зебейя, ни полноценный вампир.

Те, кто возрождается после смерти, как он, ненасытно убивают всех, у кого пьют кровь – поэтому Джи Кей пить кровь отказался. День за днем он страдал от боли в каждой молекуле и задавался вопросом, когда это закончится.

Дверь открылась, и раздались тихие шаги. Было темно – так темно, что он забыл о существовании солнца.

Мелькнул свет лампочки из коридора, и он зашипел, закрыв глаза. По-прежнему было нелегко глушить обостренные чувства.

Он слышал сверху голоса, смех и топот сотен шагов. Но постепенно приучил тело концентрироваться на одном звуке – капании воды внутри стен. Он вцепился в него – считал и считал, теряя себя.

— Пей, – сказал тихий девичий голос, и что-то поставили на пол. Несмотря на ласковый тон, звук голоса пронзил череп мучительной болью. Чувства слишком обострены.

Но самое ужасное: Джи Кей слышал кровь в ее венах – бурлящую, словно река. Она – человек. Его охватили голодные спазмы.

Что она здесь делает? Неужели ее тоже похитили Нефрази?

Он забился в угол.

— Это не кровь, – сказала девушка, заставив его зажать уши. – Это лекарство. Оно поможет утолить голод.

Джи Кей медленно опустил руки, посмотрел на бутылку перед собой и осторожно за ней потянулся. Лекарство…

Но он не болен. Разве вампиры могут болеть?

Его новый нос чувствовал запахи сквозь стены, и Джи Кей закашлялся от одного вдоха этой смеси. Какая-то гниль.