Материя. Том 2 - Константин Соловьев Страница 153

Доппельгангер уселся на кушетку, тоже готовый слушать, нетерпеливо потирая призрачные ладони.

Уэлч устало усмехнулся.

— Вы мне не поверите.

Лэйд послал ему усмешку в ответ:

— Считайте, что я от природы очень доверчивый человек.

— Наверное, будет проще, если я покажу. – Уэлч оглянулся, разглядывая обстановку кабинета. – Раз уж я в лавке, продайте мне что-нибудь. Например… эту книгу.

— Не продается, – отрезал Лэйд, – это «Большая поваренная книга Хиггса», моя святыня. Скорее Тихий океан высохнет, чем…

— Без разницы. Продайте мне этот стакан. Какая ему цена?

Лэйд пожал плечами.

— Я не торгую посудой… Допустим, три пенса.

— Идет, – легко согласился Уэлч, – держите соверен.

Он вытащил из жилетного кармана монету и шлепнул ее на стол. Монета была не поддельная, полновесного золота, это Лэйд мгновенно определил по одному звуку, даже не прикоснувшись к ней пальцем. Когда через твои руки проходят сотни монет в день, невольно станешь чувствовать себя по меньшей мере Джоном Йонгом Аккерманом[94]…

Это несомненно была монета, выпущенная королевским казначейством, имеющая законное хождение и годная для использования в метрополии, равно как и на территории всех заморских колоний, однако… В свете газового рожка Лэйд разглядел на ее аверсе непривычный профиль. Не пухлый профиль Вильгельма Четвертого, похожего на пожилого молочника, но и не резкий профиль Георга Четвертого, знакомый ему до последней завитушки волос. Джентльмен, изображенный на ней, был обладателем носа с небольшой патрицианской горбинкой, а также оливкового венка на голове и имел немного надменный вид – как у швейцара недорогой пригородной гостиницы, или кебмена из Олд-Донована. Впрочем, старательно выбитая надпись не допускала путаницы: «REXFD GEORGIUS III D.G. BRITANNIAR, 1817».

Соверен Георга Третьего, машинально отметил Лэйд, борясь с желанием взять увесистый золотой кругляк и прокатить на ладони. Не самая частая монета, которая может заглянуть к тебе в гости, а пожалуй что и редкая. Вот только при виде этой гостьи он не ощутил особой радости. Возможно, слишком отчетливо вспомнил ее подружку, которую он видел в… В гостиной мистера Герни.

Лэйду не требовалось обращаться к памяти Доппельгангера, он и без того хорошо помнил все детали того жуткого вечера. Даже слишком хорошо. Та монета не была сотворена Левиафаном, ее изготовил человек, охочий до розыгрышей, однако она была деятельной участницей в высшей степени неприятной истории, стоившей жизни по меньшей мере шести особам.

И вот – снова.

Что это? Случайное совпадение из числа тех, что иногда бомбардируют Новый Бангор? Или мимолетный привет от Левиафана, что-то сродни подмигиванию?

Лэйду не хотелось прикасаться к монете, однако он вынужден был взять ее в руки и даже изобразить одобрительный кивок:

— Ого. Соверен Георга Третьего, если не ошибаюсь. Между прочим, редкая вещица в наше время. Говорят, королевский монетный двор выпустил эту монету совсем небольшой партией – после наполеоновских войн золото было редкостью. Я думал, его собратья уже вышли из обращения.

— Редкая, – подтвердил Уэлч с каким-то непонятным выражением, – не стесняйтесь, рассмотрите получше.

Лэйд еще несколько раз перевернул ее, пристально разглядывая.

Не та же самая, с облегчением понял он. Здесь не было тех жутковатых деталей, что имелись на монете покойного мистера Герни, – ни трехногого коня, ни безголового всадника. Однако… В своем роде она тоже была несовершенна. Гравер поработал на славу – лошадиный хвост, плюмаж всадника, даже чешуйки на шкуре дракона были прорисованы с удивительной тщательностью, тем досаднее был заметный брак, который сразу цеплял взгляд, – глубокая царапина, рассекающая всадника с лошадью практически пополам.