Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 153

Да, она изменилась. Стала едина с пустыней, стала священным воином, клинком Королей, до конца времен. С поющим сердцем она побежала вниз по склону, и рядом бежали десятки, сотни – выли от переполняющей их гордости. Как птицы из клетки, они вырвались на улицы, за ворота…

Кочевники выставили им навстречу копья. Она чувствовала их страх и знала, что все изменилось. Как бы много их ни было, никто не спасется!

Тявкая, как шакал, она прыгнула на врага. И началось безумие.

* * *

Чеда лежала на песке, не понимая, откуда взялась армия, марширующая прямо на нее… И тут же поняла, что это просто адишары, медленно шевелящие ветвями, как в ночь Бет За’ир. Зрелище было странное, она не знала, что и думать: на ее памяти они ни разу не шевелились днем.

Она огляделась. Вокруг было непривычно пусто, она вернулась из видения асира. Вот только…

— Все было не так.

Мелис, сидевшая неподалеку, положив руки на колени, наградила ее сердитым взглядом.

— Все было так. Это правда, ты видела ее собственными глазами.

— Нет, – Чеда встала. – Что-то нечисто. Все это случилось иначе!

Мелис тоже поднялась.

— Нет, Чеда. Все было так, как ты узрела. – Она достала шамшир. – Вопрос в том, знала ли ты об этом.

Она смотрела ей за плечо. Чеда обернулась и увидела входящих под сень адишар Дев в черных платьях. Во главе Сумейя, за ней Камеил, последней хромала Индрис. Чеда не могла понять, что происходит, но точно знала одно: Мелис предала ее.

Но асир… Как девочка могла запомнить все вот так? Это неправильно. Неправильно!

Вслед за Девами явился мужчина, и Чеда, узнав его, перестала дышать. Король Хусамеддин, высокий, грозный, в куфие с синими полосами, удерживаемой на голове золотым агалом.

Черная аба и накинутый на плечи плащ скрывали белые одежды и широкий тканый пояс. В правой руке он держал свой тяжелый двуручный шамшир – Поцелуй Ночи. Эта сабля, как сабли Дев, была выкована из черной стали и, казалось, поглощала свет. Частичка ночного неба, жадная до солнечных лучей.

«Дурацкая затея, – зазвучал в голове голос Дардзады. – Дурацкая. Дурацкая. Дурацкая затея».

Они рассредоточились, окружая ее. Хорошенькое личико Индрис уродовало несколько рваных шрамов на губах и подбородке. Камеил щеголяла оспинами от кислоты, которой кадавры окатили ее в Ишмантепе. Пока Девы отрезали пути отступления, Хусамеддин подошел к Чеде, замер в нескольких шагах, явно готовый ко всему. В его черных глазах сквозила угроза.

— Отдай шамшир, – сказал он.

Вместо ответа Чеда выхватила Дочь Реки. Девы не остались в долгу и тоже обнажили черные клинки, но лишь стоявшая справа Индрис бросилась в атаку.

— Нет! – взревел Хусамеддин.

Индрис, не сводя глаз с Чеды, отступила на шаг. Чеда подумала, что вот сейчас можно было бы напасть на Хусамеддина, попытаться убить его, пока остальные не опомнились, но она чувствовала, что на это он и надеется, и осталась на месте.

Хусамеддин взмахнул клинком, проверяя ее реакцию. Шамшир зажужжал, рассекая воздух

— Боги мне свидетели, я думал, что ты затаишься в пустыне, под защитой новых союзников. Сказал об этом остальным Королям, но Кагиль оказался прав. Он сказал, что, когда весна придет в Шангази, ты вернешься в город, дурманить людей ложью. Я возразил, что ты хоть и предательница, но не настолько глупа. – Снова взмах, снова низкое гудение. – И вот ты пришла доказать, что я ошибался.