Эльфийский сыр - Екатерина Насута Страница 159

И это не могло не радовать, потому что учителя, конечно, старались, почему-то решив, что раз у Ивана уши больше обычных человеческих, то и со слухом дела обстоят лучше, чем у людей.

С обычным оно-то да, верно.

Но с музыкальным все оказалось сложно.

— А баян есть! – добавил Серега, отпустив Марусю, чтобы зайти за спину и в спину подтолкнуть. – Давайте, шевелите ногами… там ребята уже ждут… И Бер пришел, с Таськой, но вроде они уходить намылились, так что двигайтесь бодрее, что вы как мухи сонные… Слушай, а тут еще родственница его приехала! Степку привезла. Правда, он сбег.

— Почему?

— Да там… как-то вышло… он ехать собрался, встречать. А зелье откатило, его в медведя и перекинуло…

— Он ведь не остался дома? – Маруся спросила это как-то… обреченно, что ли?

— Ну… он хотел. А Стас сказал, что девчонку встретить надо, потому как мало ли, чего эти удумают… ну и Степку заклинило… полетел прямо… безголовый.

Это Серега произнес таким тоном, что стало очевидно, что себя-то он безголовым не считает.

— Она его и сбила… а потом в машину загрузила… классная девчонка, кстати…

Иван не сомневался.

Хотя Дивнову он помнил робкой и стеснительной.

А она медведя вот… в машину…

— А Степан как?

— Как, как… как остановилась, так и сбег. Стесняется очень, что от так вот… Но ничего, мы тут с братьями подумали и решили помочь… в личной-то жизни.

Иван вздрогнул и мысленно порадовался, что у него вот лично братьев нет.

И помогать с личной жизнью некому.

И вообще…

За коровниками ровными рядами вытянулись палатки, причем какие-то одинаковые, точно с одного склада отгруженные. Впрочем, на палатки Маруся старалась не глазеть слишком уж пристально. Главное, что сразу перед ними обнаружился и костер.

Несколько.

У главного сидел Петрович и, держа в руках алюминиевую кружку, о чем-то говорил с бородатым коротышкой.

— А, Марусенька… – Тетка Анна выглянула из темноты, чтобы вручить корзину. – На вот, на стол поставь…

— Теть Ань, что тут…

— Посиделки, Маруся… просто посиделки… ничего такого. – Тетка протянула руку, убирая с глаз Маруси прядку волос. – И умница, что пришла…

— Но… там… мама очнулась…

— Вот и хорошо. Я загляну, помогу.

— А…

— А ты тут посиди. Нехорошо, когда собрались все, а хозяйки нет. Неправильно это. Маме твоей тоже надо отдохнуть, отлежаться… переговорим опять же о том о сем… и ты вот дух переведи. Улыбнись.

— Улыбнуться? Там… там мой папаша объявился! И объявил себя главою рода… И наворотить он может многое… И Свириденко… и…

— И много чего иного, – согласилась тетка Анна. – Ты пирожки по корзинкам разложи.

— Вот так…

— А как ты хочешь? Дорогая, твоя мрачная физиономия ничего не изменит. И на папашу твоего не подействует, и на Свириденко. А вот им настроение попортишь. И себе. Жизнь… сложная штука. И проблемы всегда были и будут, разной степени тяжести, но, чтобы с ними разобраться, нужны силы. А откуда их взять?

— Из пирожков? – не удержалась Маруся.

— И из них в том числе. Мои вот со щавелем и с ревенем. Помнишь, ты в детстве любила?

— Да я и сейчас… – Маруся ощутила такой знакомый сладкий запах и зажмурилась.

Где-то рядом раздался смех.

Зазвенела гитара, впрочем, сразу почти оборвавшись. Пахло дымом и людьми. И наверное, тетка Анна в чем-то права…

— Марусь? – Таська забрала корзину. – Знакомься, это Анна. Дивнова.