Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы - Святослав Макаревский Страница 159

Джиланда вспомнила ответное письмо Сельтина, особенно, фразу «Не бойтесь, приходите открыто, с главного входа, лакеи будут ждать вас». Ещё бы… Если б он сказал ей заходить с чёрного входа, она бы отправила ему гневное сообщение и не стала бы никуда идти. Впрочем, что она врёт – она бы приехала. Не впервой унижаться в этой жизни. Люди, облечённые властью, очень любят, когда перед ними унижаются.

Загородный дворец был не слишком большой – здание на каменном фундаменте с окнами в полуподвальные помещения. Стены основного деревянного этажа выкрашены в розово-красный цвет и украшены под самой крышей медальонами с лепниной. Экипаж проехал по гравийной дорожке и поднялся по рампе под треугольный портик у входа, держащийся на тонких белых колоннах. Её бывший любовник не обманул – её ждали. Лакеи – правда, не в парадный ливреях, а в скучных чёрных костюмах – сразу же подбежали к карете и открыли дверь.

Сельтин, одетый как для уличной прогулки, встретил её в одной из роскошных гостиных.

— Джили! – воскликнул он, приветственно вскинув руки. – Как я рад снова видеть вас!

Он подумал, видимо, не стоит ли её обнять, но вместо этого взял руку и, поднеся к губам, жадно поцеловали кончики пальцев.

— Большее мне не дозволяется, теперь я женат, – Джиланде послышалась толика – самая малая – разочарования в его голосе.

— Это не мешает другим людям вступать в связь со мной, – заметила она.

— Ну вы же знаете, я всегда вас уважал! Относился к вам как к равной партнёрше, а не как к связи на стороне, не как к способу отдохнуть от раздражающих и раздражительных жён!

К равной, насмешил!

Впрочем, Джиланда этого не сказала. Вся её наглость и властность – это всего лишь часть образа, игра. Многим нравилось, кого-то раздражало, но терпели все. Вернее, не просто терпели, а терпели и наслаждались, как тот же Илдвиг, которого она вчера не пустила в дом.

Наглость и властность напускные, а вот самоуверенность и смелость, она надеялась, настоящие.

— Садитесь, Джили, я вас прошу, – энергично двигаясь, Сельтин отодвинул ещё один стульчик с бархатными спинкой и сиденьем. Затем повернулся к тумбочке, на которой стоял поднос с кофейником и двумя изящными чашечками.

— Не хотите кофе?

— Пожалуй, выпью, – она не стала отказываться от предложения. Сельтин удивительно элегантным для своей комплекции движением налил ей и себе кофе переставил поднос с тумбочки на низкий столик между ними. – Спасибо.

— Я понимаю: вы пришли не для того, чтобы совместно со мной предаваться воспоминаниям о нашем светлом прошлом, – с лёгкой улыбкой и каким-то странно приторным голосом заговорил Сельтин. – У вас ко мне важное дело. Но что это за важное дело, которое вынуждает нас встречаться очно?

— Обстоятельства моей жизни складываются так, что, возможно, мне придётся покинуть эту страну. Обожаемую мной страну, безусловно… – Сельтин на этих словах крякнул, и кофе в его чашке заволновалось, рискуя вылиться на блюдце. – Но придётся, – продолжила Джиланда. – И, хотелось бы, чтобы с этим не возникло затруднений.

— Дело решаемое, – улыбнулся бывший любовник. – Но зачем вам это?

— Это… обстоятельства личного характера… Понимаете… – почти что повторила она предыдущую реплику.

— Мне кажется, что вы немного нервничаете, – заметил Сельтин.