Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон Страница 159

— Чана, я не Вестник, но даже я достаточно смыслю в узоковании, чтобы понимать, что передать узы с Клятвенным договором нельзя.

— Я это уже сделала. Вот увидишь. Шаллан возродится, и тогда… тогда я обрету свободу.

Мать посмотрела в сторону и встретилась взглядом со взрослой Шаллан:

— Ты справишься лучше, чем смогла бы я.

— Вы безумны, – тихо произнес Дредер. – Лишь Нейл остался невредим. Но ладно. Докажите мне это. Убейте девочку, и пусть вернется. Я доложу об этих новостях своему повелителю Вестнику и другим неболомам.

Он всего лишь хотел избавиться от начинающей Сияющей, как неболомы поступали веками. Мать ненадолго удержала взгляд Шаллан и вышла с такой осанкой, какую юная Шаллан никогда не видела. Уверенная, сильная, как воительница на поле боя.

Дредер со вздохом последовал за ней.

— Мерзкое дело, – пробормотал он себе под нос. – Терпеть не могу, когда это дети…

Шаллан, холодея, пошла за ними. Она же не сможет на это смотреть… Она…

«Ты сможешь», – сказала Вуаль.

«Ты сможешь», – сказала Сияющая.

Сможет. Она шла по коридору за матерью и неболомом и чувствовала, как что-то в ней меняется. Боль во всем ее многообразии никуда не делась, но притупилась, зазубрины утратили бритвенную остроту.

Ее мать была нездорова. Очевидно. Это не оправдывало ее действия, но почему-то… почему-то Шаллан помогал тот факт, что она это узнала.

Она остановилась возле детской, но юной Шаллан там не было. Все правильно. Ее нашел отец и забрал в свои покои, чтобы расспросить о том, что ей стало известно. Шаллан последовала за Дредером и Чаной, а те решительно прошагали к отцовским комнатам и ворвались туда.

Отец встал против них. Последовал спор. Затем борьба. Отец полоснул Дредера по руке, залив белый ковер кровью, но неболом, казалось, едва это заметил и обездвижил отца. Дредер втянул буресвет для исцеления, затем посмотрел на Чану и подал ей нож.

У Шаллан перехватило дыхание при виде того, как мать прижала к полу маленькую Шаллан. Девочка пыталась вырваться. Внутри взрослой всколыхнулся жар: злость, чувство предательства, бешеный вихрь первобытных, незамутненных эмоций. Не в силах сдержаться, она бросилась вперед, намереваясь схватить мать и оттащить ее от ребенка.

Но мать встала на колени, прижимая юную Шаллан к полу, занесла нож…

И промедлила.

Она промедлила!

Взрослая Шаллан затормозила в считаных дюймах от них, и эмоции вытекли из нее вместе со слезами, побежавшими по щекам.

«Это что-то новое? – требовательно спросила она. – Так было в самом деле? Или это изменение, потому что именно это я бы хотела увидеть?»

«Я не знаю, – ответил Узор. – Прости».

«Так… – раздался голос Кредо, слабый, но различимый. – Так и было».

Она замолкла. Взрослая Шаллан рухнула на колени рядом с матерью и юной собой. Мать так и стояла над ребенком с ножом наготове, и на ее лице отражалась битва эмоций. Гнев, решимость… потом…

Ее лицо смягчилось. Она не ударила.

В руках маленькой Шаллан возник меч, соткавшись из белого тумана. Она вогнала его снизу вверх матери в грудь, и глаза Чаны выгорели.

Дредер с криком потянулся к ней. Его глаза выгорели следом, и он рухнул лицом вниз.

Мать протянула еще мгновение, шевеля губами под черными глазами, прежде чем повалилась на плачущую дочь.

А девочка отшвырнула осколочный клинок в сторону, взвыв оттого, что только что сделала. Взрослая Шаллан отвернулась, вдруг ощутив тошноту. Глубоко задышала. Вдох, выдох. Вдох, выдох.