Лесная обитель - Мэрион Зиммер Брэдли Страница 16

— Кажется, печать расшаталась при падении. – И Гай покачал зеленый камень туда-сюда. – Я побоялся, она выпадет, если не снять кольца.

— Римская работа, – заявил Кинрик, приглядевшись. – Что тут написано?

На печати были вырезаны только инициалы владельца и герб легиона, однако молодой римлянин ужасно гордился кольцом. Мацеллий заказал его у резчика в Лондинии для сына, когда тот получил командную должность в легионе. Но Гай сказал только:

— Не знаю; это подарок.

— Рисунок римский, – угрюмо нахмурился Кинрик. – Ну да отсюда до самой Каледонии римского хлама везде полно. – И презрительно бросил: – Пес его знает, откуда твоя безделушка!

Что-то в манере Кинрика подсказало Гаю, что сейчас он подвергается еще более страшной опасности, нежели даже в ловчей яме. Сам друид, Бендейгид, никогда не нарушит законов гостеприимства: молодой римлянин знал это по рассказам матери и няни. Но как знать, на что способен в запальчивости этот бриттский юнец?

Повинуясь внезапному порыву, Гай достал из кошеля одно из колец поменьше.

— Я обязан жизнью тебе и твоему отцу, – проговорил юноша. – Примешь ли ты от меня этот дар? Стоит он недорого, зато станет напоминать тебе о добром деле.

Светлокудрый великан взял подарок у него из рук; маленькое колечко налезло ему только на мизинец.

— Кинрик, сын друида Бендейгида, благодарит тебя, чужеземец, – промолвил он. – Не знаю, какое имя добавить мне к словам благодарности.

Намек был настолько прозрачен, насколько позволяли хорошие манеры, и Гай выказал бы себя невежей, пропустив его мимо ушей. Он уже собирался назвать имя дяди по матери, но молва о вожде силуров, который отдал сестру в жены римлянину, вполне могла дойти даже до этого глухого уголка Британии. Слегка погрешить против правды было всяко лучше, чем грубо попрать законы вежливости.

— Мать звала меня Гавеном, – наконец сказал юноша. Здесь, по крайней мере, он не солгал, ведь римское имя Гай в языке матери было чужим. – Я родился в Венте Силуруме на юге, мой род здесь вряд ли известен.

Кинрик ненадолго задумался, крутя кольцо на мизинце. И вдруг в глазах его вспыхнуло понимание. Пристально глядя в лицо Гая, он проговорил:

— Летают ли вороны в полночный час?

Сам вопрос поразил Гая не меньше, нежели странное поведение Кинрика. На миг юноша заподозрил, что молодой бритт тронулся рассудком; затем небрежно ответствовал:

— Боюсь, в лесной науке ты разбираешься лучше меня; мне ни одного видеть не доводилось.

Римлянин покосился на руки Кинрика и особым образом сплетенные пальцы – и догадался, в чем дело. Вероятно, это условный знак какого-нибудь тайного общества – их ведь в Британии великое множество, по большей части религиозных, как, например, культы Митры и Назорея. Неужели эти люди христиане? Нет, у христиан символ – рыба или что-то подобное, но никак не ворон.

Но Гая тайные общества совершенно не интересовали – что он и показывал всем своим видом. Юный бритт слегка изменился в лице, поспешно бросил:

— Вижу, я ошибся, – и отвернулся. – Вот, держи; думается, тебе подойдет. Я одолжился у сестрицы Майри, это одежда ее мужа. Пойдем, я доведу тебя до бани и добуду тебе отцовскую бритву, если хочешь побриться, – хотя, сдается мне, ты уже достаточно взрослый, чтоб отрастить бороду. Осторожнее – не наступай всей тяжестью на эту ногу, а не то упадешь.