Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж Страница 16

Рувен с грохотом ставит кубок на стол, и вино выплескивается через край.

— Это и есть преступление, в котором ты собираешься меня упрекнуть? Пробравшись через мой терновник и выжив, что, кстати, не удавалось никому за все пятьсот лет, ты собираешься читать мне лекцию о вреде вина?

— Мало того, что ты превратил этот дворец в усыпальницу, – огрызаюсь я, – так теперь решил еще и кутить в нем?

— Ты что, воспитанница монастыря? – Он откидывает голову назад и смеется. – Злишься на мой маленький порок больше, чем из-за разрушения своего королевства?

Я прикусываю губу, думая о телах мамы и папы, лежащих рядом в постели, скользкой от крови и рвоты. Я думаю обо всех людях, лежащих на койках в нашей больнице, которых покинула надежда на то, что сила нашей богини принесет им исцеление. И думаю о скелете в терновнике. Безымянном человеке, который пытался все исправить и умер в мучениях, а из его костей сделали чудовищное зрелище.

— Я не злюсь, – говорю я странно спокойным голосом. – Я испытываю отвращение. В твоих руках была сила, способная привести Рунахию к покорности и заставить замолчать богов. И для чего ты использовал ее? Для того, чтобы добыть себе еще одну чашу вина?

— Сила? – Голос Рувена становится мрачным. – Ты думаешь, у меня есть сила, мышонок?

Мой желудок скручивает от знакомого чувства стыда за то, что мой потенциал снова оставляют без внимания. За то, что меня считают слишком тихой и мечтательной. Считают, что у меня никогда ничего не получится.

— Я не мышонок, – говорю я.

— Ну, у тебя не хватит когтей, чтобы стать кошкой. – Рувен поднимается со своего места и двигается ко мне с такой кошачьей грацией, которой у меня действительно никогда не было. – Или тебе просто не хватает ума, чтобы напасть на меня исподтишка. Из тени.

Когда он приближается ко мне, моя кожа будто вспыхивает, но я вспоминаю, что к одной из моих ног пристегнут нож. Сотню раз в монастырском морге одна из сестер внимательно смотрела, как я отрабатываю смертельные удары ножом под дюжиной различных углов на невостребованных мертвых телах нищих, но Рувену об этом неизвестно. В моем животе разгорается огонь, состоящий из обиды и ликования. Он считает меня безобидным мышонком, и именно это позволит мне победить.

— У тебя в запасе более чем достаточно заклинаний, чтобы тебя называли колдуном, – отвечаю я. – Или ты собираешься притвориться, что пришел сюда и уничтожил Рунахию не по собственной воле?

На его лице появляется выражение, которое я не могу распознать, а затем он внезапно оказывается рядом и, нависая надо мной, кладет ладони на стену по обе стороны от моей головы.

— Кто тебе пообещал? – спрашивает он почти нежно, и я вздрагиваю.

— Что?

— Кто-то дал тебе какое-то обещание, – усмехается он. – Пообещал, что если ты будешь сильно стараться, если будешь послушной и сделаешь невозможное, то станешь героем и все твои усилия будут этого стоить. Не лги мне! Не может существовать иной причины, кроме как разрушение моих чар, наложенных на дворец, по которой ты и твой золотой глаз могли сюда прийти. Кто дал тебе подобное обещание?

Слишком ошеломленная странной нежностью в его взгляде, чтобы подумать, я честно отвечаю на вопрос:

— Монахини Нин-Анны, – говорю я. – Они нашли и спасли меня, они…