Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений - Юлия Фирсанова Страница 163

Первым этой чести, как наиболее знатный из претендентов, удостоился герцог Лиенский-младший.

Король, нахмурив брови, ожидал с кислой миной, покуда старший герцог и его сын приблизятся к его царственной особе. Потом смерил парочку холодно-равнодушным взглядом и пророкотал официальную фразу:

— Прекрасный вечер, герцог. Мы рады приветствовать вас в стенах нашего замка.

Лимберу не терпелось покончить с нудными формальностями и заняться миленькой блондиночкой, которую он наметил на сегодня.

Сладкие мечты короля вдребезги разлетелись от скрипучего голоса герцога Лиенского. Низко поклонившись монарху, мужчина сказал:

— Ваше величество, позвольте представить вам моего единственного сына и наследника, герцога Элегора Лиенского-младшего.

Взгляд короля лениво скользнул по юноше. Голова едва заметно шевельнулась, обозначая приветственный кивок.

— Ваше величество, счастлив служить Лоуленду, – поклонился, как положено, Элегор и начал выдавать затверженную до автоматизма занудную этикетную речь.

Язык говорил, а юноша продолжал внимательно изучать Лимбера. Царственная осанка государя, его внушительный внешний вид и спокойное достоинство явно не были показными, так вести себя мог только бог, внешняя сила которого стала отражением внутренней. Пребольно пнув зашевелившееся было уважение, паренек подумал: «А первый кобель нашего государства действительно хорош! Наверное, сейчас он стремится побыстрее от нас отделаться, чтобы заняться очередной красоткой».

Остальные представления шли по сокращенной до минимума для менее знатных особ программе: пареньки кланялись, девочки приседали в глубоких реверансах, выговаривали, кто запинаясь от волнения, кто четко и внятно, положенные фразы и отходили в сопровождении надувшихся от гордости родителей, чьи чада сегодня были в центре внимания настолько, насколько это возможно, когда на балу блистала королевская семья, затмевавшая всех и вся. Все процедуры уложились в десяток минут.

Оживленно загомонив, знать принялась с новой силой осаждать новеньких, получивших право на официальное существование. Вдоволь насладившись вниманием окружавшей его толпы и раздарив ворох двусмысленных улыбок дамам, заинтригованных знатным молодым – и богатым! – красавчиком, Элегор решил заняться делом. Убедившись, что отец накрепко присосался к бутылке и больше ничего вокруг не замечает, юноша принялся проталкиваться к принцессе, весело болтавшей с принцем Джеем.

— Прекрасный вечер, Элия, – по-хамски прерывая разговор, заявил герцог, намеренно опустив титул, и, паясничая, отвесил изысканный поклон.

— А, маленький винодел, здравствуй! Ты так и не научился хорошим манерам?!

Мановением руки останавливая зло напружинившегося брата, вознамерившегося поучить зарвавшегося щенка правилам хорошего тона, принцесса приветливо улыбнулась, разглядывая с головы до ног юного невежу.

Герцог не сильно изменился со времени их последней встречи. Его буйная шевелюра теперь держалась в некотором подобии прически. В серебристо-серых глазах прибавилось гордости и самоуверенности, которых, впрочем, и четыре года назад там было в избытке. Элегор стал почти таким же высоким, как братья Элии, но фигура его еще сохранила юношескую угловатость. Одет он был в черное, с минимумом украшений в виде тонкой серебряной оторочки камзола и отворотов сапог, на воротнике вилась более крупная вышивка из лоз. Этот наряд очень шел к худощавой фигуре герцога.