Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон Страница 163

«Хорошо. Ты не первый, кто догадался».

Он читал об этом. Об одном из наиболее могущественных врагов человечества. О существе из теней, обитающем в тенях, способном удерживать спренов и извращать их в своих целях. Он не представлял, что она может поступить так же и с людьми.

Всю свою жизнь… с детства, с того ужасного первого дня, когда он убил… он слушал не бога и не спрена.

Но одну из Претворенных.

«Я понимаю, что требуется многое принять и взвалить на себя. Но я знаю, что тебе это по силам: поэтому ты и был избран».

Так вот к чему все шло. Он никогда не думал… никогда не верил…

«Сзет, – повелительно произнес Голос, и тень приблизилась. – Подойди и поклонись».

— Я… я должен принять решение?

«Решение принято. Ты здесь».

Проще было бы остаться. Согласиться. Но даже сейчас, спустя столько лет, он помнил слова отца: «Сынок, я доверяю тебе право решать».

В детстве Сзет был слишком напуган, чтобы принять правильное решение. Он всегда переживал, что, если столкнется с подобным выбором снова, снова окажется слишком слаб.

Однако в тот день Сзет оказался сильнее, чем когда-либо. Ибо тень призвала его, но он развернулся и сбежал.

95. Изъяны

Таким образом, ослабляющая мелодия – это не противоположность, но та же самая мелодия, сыгранная задом наперед в точно выверенном размере, чтобы свести на нет эффект изначальной мелодии. Услышав каждую из них в отдельности, вы бы не смогли определить разницу.

Из «Ритма войны», первое заключение, Навани Холин

Адолин по-прежнему чувствовал ступню.

Ощущение было совершенно небывалое. Нога отсутствовала: он это ясно видел. Насколько он знал, все, что от нее осталось, покоилось под громоломом, чья туша виднелась вдалеке темной грудой.

В вечернем свете сфер Адолин глазел на свою ногу, пока с ней возился врач, прилаживая деревяшку. Они сидели за пределами шатров, возле купола, на прохладном ночном воздухе.

— Очень важно, чтобы все подошло идеально, – говорил лекарь. – Мы хотим, чтобы было максимально надежно, поэтому подтянем так, чтобы культя не смещалась в кожаной манжете. Чем больше будет болтаться, тем сильнее будет натирать.

Адолин молча пялился на отсутствующую конечность. Врача для подгонки протеза пришлось ждать больше суток. Адолин не торопил события. У него было полно дел: он получал сменные рапорты и пытался составить новые планы боя по итогам вчерашней катастрофы.

Донесения о ходе сражения не вдохновляли. До Адолина долетали из купола зловещие звуки – бой теперь шел непрерывно.

— Больно все равно наверняка будет, – продолжил врач, туго затягивая ремешки вокруг бедра Адолина. – У вас есть снижающий боль фабриаль светлости Навани?

— Где-то был. Я… нечасто его надеваю.

— Очень советую начать его носить, – сказал врач, застегивая ремешок. – Вам повезло, что в нашем распоряжении есть Восстановление, благодаря которому рубцы образовались так быстро. Обычно мы ждем месяцами, прежде чем браться за подгонку протеза.

— Повезло, угу, – повторил Адолин.

Лекарь на миг замер – и продолжил работать молча.

Шквал! Не следовало так говорить. Ему в самом деле повезло. Громолом запросто мог расплющить его целиком. К тому же он получит ногу обратно, как только рядом появится более умелый Сияющий целитель. Например, его брат. Было бы здорово снова увидеться с Ренарином. В последние месяцы они проводили вместе так мало времени.