Берсерка - Наталья Петренко Страница 166

Молодой Арнульф, единокровный брат Эймунда, что вел сейчас свой небольшой отряд, с вызовом поглядывал вокруг. Он отсчитал всего восемнадцать зим и только один раз был в набеге. Когда Эймунд дал ему три дюжины воинов, опытных и закаленных в боях, у парня от гордости закружилась голова. Вождь рассудил, что волчонку пора становиться матерым хищником и привыкать к вкусу свежей крови. Если о набеге узнает конунг или воевода Радомир, Арнульфу несдобровать. Эймунд может отпереться, но его тоже князь по голове не погладит. Значит, нужно сделать так, чтобы некому было рассказывать…

— Остановитесь! – закричал Мал, завидев урман. – У нас есть чем заплатить!

— Правда? – Арнульф возвышался над стариком на целую голову.

— Да. – Старик, задыхаясь от бега, оперся на руку сына. – Пощадите людей, доблестные воины!

У него еще теплилась надежда, что это княжеские данщики, как раз должны об эту пору прибыть. Пусть возьмут отложенное для князя, пусть возьмут сверх, только не чинят разора и убийств.

Урмане тем временем окружили деревню. Надо, чтобы мышь не проскочила, а то увеется кто в лес да схоронится, поди его сыщи. Но вот занялась огнем первая крыша, вот выскочила из своего просторного дома дородная Щедра, а урманин полоснул ее мечом посередине живота…

Нет, не данщики. Да и не стали бы дружинные люди красться ночью, как тати.

Молодые охотники, сыновья старосты, поняли все раньше его. Их быстро взяли в кольцо пятеро урман, все в кольчугах. У них же только копья с широким наконечником – на крупного зверя.

Воеводе Буслаю будто плеснули в лицо водой: свежей и отменно холодной. Он распахнул глаза, сел, одновременно нащупывая меч. В лесу было тихо, горел костерок, негромко переговаривались дозорные. Буслай провел рукой по щекам – сухо.

— Вставай, воевода. – Негромкий женский голос шел будто из-под земли. – Время поспешать.

Буслай пружинисто вскочил на ноги, заозирался.

— Ты кто? – шепотом спросил он. – Сгинь, пропади!

— Вам самим бы не пропасть. – В голосе появилась изморось. – Поспешай!

Воевода дернул себя за густой чуб, была у него такая привычка с детства. И вдруг встревожился, сам не зная отчего. Сон как рукой сняло. Он пошел к костру.

Отава-бортница рывком села, спустила босые ноги с полатей. Прошелестела по полу, выглянула в окно.

— Славка, вставай!

Парень уловил в звенящем голосе матери какую-то радость пополам с бешенством. Отава откинула крышку сундука, нетерпеливо вывернула ворох тряпок. Было похоже, что она долго ждала этой минуты. Чеслав похолодел: он знал, что мать хранит на дне сундука: два меча с клеймами, что получила некогда из рук княжеского воеводы.

Чеслава в эту ночь долго не могла заснуть, все ворочалась, лежа на полу рядом с Калиной. Урманка сопела себе, ей и горя мало было, похоже, раны не донимали. Задремав, тут же пробудилась. Вроде как дымом потянуло? Дождь прекратился, но поднялся сильный ветер, он и принес запах гари. Чеслава поднялась, бросила взгляд на умаявшуюся подругу. Эх, жалко будить. Выскользнула за дверь и помчалась к дому.

Резвые ноженьки не успели далеко отнести Отавишну. Будто из-под земли выросли два урманина, ощерили зубы. Один замахнулся мечом, другой сунулся вперед – схватить девку. Чеслава прянула в сторону, как испуганная важенка, загребущая лапа чужака мазнула ее по щеке. Тогда оба помчались за ней. Чеслава подобрала подол выше коленей и полетела обратно к кузнице длинными прыжками. Она еще никогда в жизни не бегала так быстро, сердце колотилось у самого горла.