Эльфийский сыр - Екатерина Насута Страница 167

Столы. Гитара с гармонью, которую притащил лопоухий парень совершенно несерьезного вида. Хоровод. Водянички и шашлыки. Смех какой-то…

Ощущение потерянности.

Растерянности? И в то же время правильности. Равновесия, о котором Ивану рассказывали, что, мол, в нем истинная сила. А он не понимал. Как есть Иван-дурак. Как понять умом, если надо просто прочувствовать?

— Эй. – По плечу хлопнули, и явно со всей силы, проверяя, устоит ли Иван. – Эльф? Натуральный?

— Наполовину. – Иван повернулся к тому, что за спиной стоял.

Парень.

Возраст… сложно понять. Но высокий. И плечи широкие. Морда лица наглая и веснушками осыпана густо. На Ивана парень глядел с интересом.

— Иван. – Иван протянул руку, решив, что стоит быть вежливым.

И руку сдавили.

И снова не отрывая любопытного взгляда от Иванова лица, попросит пощады или нет. Просить не стал. Волотову случалось шутить подобным образом, так что Иван привычный.

— А я Мишка… Найденов. Слушай, а ты натуральных эльфов видел?

— Видел…

— А правда, что говорят, будто они там все… ну… того…

— Чего?

Найденов приблизился и на ухо сказал:

— Голубые…

— А в морду? – мрачно поинтересовался Иван, которого этот разговор начал утомлять.

— А если я тебе?

— Эй. – Сабуров появился из ниоткуда, чтобы приобнять обоих, и тут уже сдавил так, что крякнул и Мишка Найденов. – Вы чего? Драться? Девчата обидятся. Они вот готовили, собирали… а вы драться… Лучше выпейте!

И банку показал, трехлитровую, в которой плескалось что-то мутное и слабо светящееся.

— На Аленкиных травках! – похвастал Сабуров.

— Знаешь… я, пожалуй, воздержусь… – Вспомнилось вдруг, как с этих травок Бера повело. Может, конечно, не точно именно от этих, а в принципе, но ведь повело же.

— Точно… – И Мишка добавил нехорошее слово.

За что и получил затрещину от Сабурова.

— Не ругайся, – сказал тот с упреком. – И вообще, у нас тут мирно живут… так что давайте миритесь… и вот…

Откуда он взял два стакана, Иван так и не понял.

Главное, что один оказался в его руке. Второй – в Мишкиной. И оба чудесным образом наполнились тускло светящимся… чем-то.

— А оно вообще… – Тут уж и Найденов начал испытывать некоторые сомнения. – Для пития пригодно?

— Обижаешь… Давайте. На мировую… за мир во всем…

Найденов поглядел в глаза с насмешкой и руку поднял, типа он сумеет, а у Ивана духу не хватит. И… и хватило.

Самогон.

Обжигающий.

Причем так, что Найденов пополам согнулся с раскрытым ртом, из которого выкатилось облако то ли дыма, то ли воздуха, но тоже переливающегося перламутром, чтобы смешаться с таким же, которое выдохнул сам Иван.

— Это… это…

— По второй. – Сабуров налил и себе. – За знакомство… Чтоб вы знали, до чего я радый…

В голове зашумело.

И стало вдруг так хорошо, спокойно. А потому второй стакан Иван выпил уже с радостью… и не только он.

— …А то у нас тут тоска смертная. Даже морду набить некому… Раньше хоть в Конюхи на дискотеку ездили, но теперь не рады…

— У вас своя дискотека! – радостно произнес Мишка, почему-то обнимая Ивана. – И покруче… Слушай, а давай…

…В ушах совсем зазвенело.

И кажется, это был не гитарный перебор, а что-то совсем-совсем иное. Главное, у третьего стакана… Или рюмки? И можно ли рюмки считать стаканами?

Но привкус появился изумительный.

Круче, чем у текилы.