За гранью возможного - Керстин Гир Страница 167

— Могу ли я посетить кого-то другого в его сне? – спросила я Бакса, который уже двинулся дальше.

— Конечно, – ответил он. – Человеку даже не нужно приглашение, ему достаточно личного предмета. А ночным кошмарам ещё проще. Они могут входить в пространства снов без приглашения или личного предмета. – Он покачал головой. – Крайне неприятные товарищи, которые превращают любой прекрасный сон в кошмар. Но они приятны на вкус. Эй, ты вообще меня слушаешь, Кудряшка? И почему ты стоишь как вкопанная? Нам нельзя терять время, если мы хотим добраться до Грани. Когда я отправился в путь, было уже половина четвёртого – твой будильник, наверное, скоро снова зазвонит.

Но я не могла оторвать взгляд от двери Юли: «Может быть, это неплохая идея – поговорить с ней, пока она спит? Может быть, во сне я смогу убедить её, что нашу дружбу не обязательно разрушать из-за нескольких секретов? Если я чем и владею в избытке, так это личными вещами Юли Бек».

Я медленно повернулась к Баксу.

Но прежде чем я успела что-то сказать, я проснулась. Пастор Петерс прислал в группу церковного хора мем о благочестивом коте, играющем на органе. Я до смерти разозлилась, что не поставила мобильный телефон на беззвучный режим. И хотя до звонка будильника оставалось ещё почти три четверти часа и мне отчаянно хотелось вернуться в коридор сновидений, но, к сожалению, я не смогла снова уснуть.

* * *

На следующий вечер на репетиции хора Юли поменялась местами с госпожой Харфнер, чтобы не садиться рядом со мной. Она заняла место на один ряд впереди меня, рядом с Луизой, и находилась ко мне спиной. Я едва могла петь, потому что комок в горле становился всё плотнее и плотнее. Юли, вероятно, даже не придёт на следующей неделе: она ходила в церковный хор только из-за меня, потому что меня заставляли родители.

В школе она взглянула на меня лишь однажды, во время утреннего объявления по громкоговорителю, когда директор действительно объявил о бале. Он даже вспомнил вымышленное имя Жанны, чтобы отметить этот день: «В отличие от выпускного бала, это мероприятие пройдёт здесь, в школе, и в нём могут принять участие все ученики старше десятого класса. Его организует ваша новая одноклассница Йоханна Лук, которая скоро свяжется с вами и предоставит более подробную информацию».

Но не успели наши с Юли глаза встретиться, как она снова отвела взгляд, словно поймала себя на дурной привычке, от которой пытается избавиться.

Когда после репетиции мы отнесли стулья в помещение при алтаре, я решилась поговорить с Юли.

— Неужели это будет продолжаться вечно? – спросила я, схватив её за рукав. – Можем ли мы… Можем ли мы, пожалуйста, снова быть друзьями? – Я знала, что говорю как семилетний ребёнок, но именно так я себя чувствовала в тот момент.

— То есть я должна просто притвориться, что ты мне никогда не лгала? – Юли не смотрела на меня, а сосредоточила взгляд на какой-то точке на стене позади меня.

— Я не лгала тебе. Я просто… не сказала тебе некоторых подробностей.

— Неужели? Значит, это правда, что ты познакомилась с Йоханной в религиозном лагере? – Юли посмотрела на меня. В её глазах отчётливо читалась обида и злость, и моё сердце сжалось.

— Нет. – Этот разговор уже был обречён на провал. – Но в правду… трудно поверить, – сказала я, и из-за комка в горле мой голос прозвучал хрипло. – Кроме того, мне запретили говорить об этом.