Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 169

Она открыла потайное отделение медальона, обнажив сапфир. Под фонарем он тускло засветился голубым. Подняв его к глазам, Мерьям заглянула в «окошко», лишь немного испачканное золой. Лицо ее было сперва решительным, но чем дольше она смотрела в сапфир, тем более зачарованным становился ее взгляд, будто она заглядывала в другой мир.

— Мерьям? – позвал Рамад, опасаясь, что Румайеш ее зачаровала, как его во время ритуала. – Мерьям!

Он собирался уже захлопнуть амулет, но она покачала головой.

— Все хорошо, Рамад. – Не отрывая взгляда от камня, она указала на воду. – Иди первым. Я за тобой.

Он знал, что произойдет, но все же странно было нырять в бассейн, в котором вода доходит тебе до лодыжек. Вода объяла его, захватила, сдавила, бурля. Рамаду пришлось бороться с течением, потому что вынырнул он уже не в бассейне, а в реке: Хадда, разлившаяся после весенних дождей, грозила унести его в пустыню.

Внешняя стена Шарахая была недалеко, темные дома сгрудились по берегам. Ночную тишину нарушал лишь шум воды – город спал, погрузившись во тьму, лишь на сторожевых башнях стены поблескивали фонари.

Рамад развернулся лицом против течения, раскинул руки в ожидании Мерьям. Через мгновение он почувствовал ее в воде, вытащил на поверхность. Мерьям закашлялась.

— Дыши глубже, – велел он, растирая ее спину.

Она закашлялась еще сильнее, и он забеспокоился, что их заметят, но со стены никто их не окликнул, а берег был пуст. Высокую арку под стеной закрывала толстая железная решетка. Много лет назад она была открыта, как и остальные городские ворота, чтобы путники могли сплавляться по Хадде в сезон дождей и ходить по пересохшему руслу летом, но из-за Воинства Королям пришлось закрыть ее, чтобы удобнее было вести учет, кто заходит и кто выходит.

Отчасти поэтому Мерьям решила проникнуть к стене таким вот необычным способом: нельзя было, чтобы стражники их заметили. От этого кашель Мерьям тревожил Рамада еще больше.

Он помог ей выбраться из воды и достал из подсумка корешок лакрицы. Мокрый, но должен был сработать.

— Мерьям, быстрее. Съешь, поможет.

Она отмахнулась.

— Они нас не услышат.

И действительно: по стене как раз скучающей походкой прогуливались двое стражников. Они явно ничего не заметили, но все же Рамад поспешно потащил Мерьям к основанию стены.

— Хватайся за мою шею, – сказал он.

Она послушалась, он поднял ее на руки и донес до первых камней в двухстах шагах от берега, осторожно поставил землю. Мерьям тут же упала на колени, ее правая ладонь засветилась тусклым оранжевым светом, и в камне проступили выточенные линии – один из дюжины знаков, защищавших город от самых опасных созданий пустыни. Точными движениями она рисовала на камне новые линии, и поверхность плавилась под ее прикосновениями, изменяя знак. По мановению руки прежние линии исчезли. Это напомнило Рамаду каллиграфию миреек, уверенно, но изящно орудующих кистью.

Вскоре она закончила, и новый знак проявился на камне. Если бы Рамад не видел предыдущий, решил бы, что этот был тут с самого начала. Более того, он почувствовал, как спадает напряжение, преследовавшее его с самого возвращения из пустыни.

— Помоги встать, – велела Мерьям.

Рамад подал руку, и они добрались до второго камня, до третьего – она изменяла каждый.