Воин Арете - Джин Родман Вулф Страница 171

Глаза всех обратились к однорукому спартанцу, который прошипел как змея:

— Да, он житель Спарты – но никакой не эллин!

После чего случилось нечто такое, что мне и в голову прийти не могло.

Тизамен взвился от негодования и с кулаками набросился на однорукого, который испуганно отшатнулся; страх был прямо-таки написан у него на лице.

Диокл ловко отгородил его от разъяренного прорицателя.

— Тут не без ревности, Агатарх, ты же понимаешь…

Судья пожал плечами:

— Ну что ж, Латро Спартанский, проверим, действительно ли ты эллин. Почитай нам какие-нибудь стихи, а мы послушаем.

Я признался, что ни одного стихотворения не помню.

— Ну что-нибудь ты должен помнить! Как насчет вот этого:

Из-за тебя, мой сын, всю жизнь я провела в слезах;

Из-за тебя скиталась по темницам вечным ада.

Но не дарована судьбой мне гибели награда —

Не выпустит стрелы своей златой богиня;

Ужасная болезнь мое дыханье не прервет.

Ты, ты, мой сын, – моя болезнь, моя отрада;

Недобро ты с моей любовью вечной поступил —

Я для тебя хила, тебя не видя – сгину.

Печаль охватила меня – я точно слышал стон неведомой женщины на ветру. Глаза мои наполнились слезами. Я лишь молча качал головой.

— Господин мой, – шепнул мне Тизамен, – теперь твоя очередь читать стихи, иначе… Киклос на тебя станет гневаться.

Дворец моей памяти вставал предо мной камень за камнем. Я спешил от статуи к статуе – от мужчины с головой крокодила к другому, с головой ястреба.

— Ну? – нетерпеливо поторопил меня судья.

Я попытался припомнить, что он говорил о богине с золотыми стрелами, хоть и не знал – как не знаю и сейчас, – что это означает. На мгновение мне показалось, что она мелькнула у него за спиной, ее нежный светлый лик светился прямо над его темноволосой головой, и сразу же невесть откуда возникли у меня на устах полузабытые строки:

Ты лира золоченая для Аполлона и для муз,

Твоя мелодия ведет их танец дивный,

Когда, хозяин хора певчих птиц,

Он заставляет голоса их чистые

звучать призывней…

Еле слышно до меня донесся чей-то крик: «Что?.. Латро!»

Ты гасишь молнии огонь опасный.

Орел небесный складывает крылья,

что устали не знают,

Чтоб тебя послушать,

твоею песней потрясенный.

И даже Арес покидает войско,

Услышав голос твой прекрасный…

— Латро, это же я, Пиндар!

Он был старше меня по крайней мере лет на десять и значительно ниже ростом, однако заключил меня в поистине медвежьи объятья и даже немного приподнял над землей.

— Хорошо, он будет участвовать в состязаниях на колеснице великого регента, – пробормотал, записывая, судья. – А также драться на кулаках. И участвовать в панкратионе.

Пиндар и чернокожий тем временем устроили настоящую пляску, подскакивая, точно камни в праще, и обнимая друг друга.

Глава XLI. Пусть бог сам решает

Так было условлено после долгих споров. Фаретра уезжает завтра со своей царицей, Фемистоклом, Эгесистратом и прочими. Между тем прибывают все новые путешественники, у меня просто глаза разбегаются. В городе только и говорят, что об огромном лагере гостей, который разрастается с каждым днем. Когда Пиндар пригласил нас выпить с ним вина, я засомневался, что в Дельфах осталась хоть капля, да и местечко, где можно было бы спокойно посидеть, вряд ли нашлось бы. Но Пиндар повел нас в гостиницу, где останавливается всегда, когда сюда приезжает.