Стражи восемнадцати районов - Антонина Крейн Страница 172

Сказанное могло показаться шуткой, но Клугге был чертовски серьезен.

— Нет. Я запомню эту дату как ночь, когда мой коллега-страж позволил мне не взрослеть слишком быстро, – пообещал я. – Ты… можешь начинать. Правда.

Он не стал спорить дальше. Любой участливости есть конец, а Клугге и так оказался куда более понимающим, чем утверждали все вокруг. Возможно, его так упорно называли либо безэмоциональным, либо стервецом как раз оттого, что он был добр; слишком добр; и эта доброта вкупе с рыцарским кодексом чести и спокойствием делала из Айземанна супергероя наяву – и в это верилось с трудом. Проще было обзывать его выскочкой, чем благоговеть перед его достоинствами.

— Заткни уши, – велел Айземанн.

И метнулся вперед, в самую гущу тварей, – только разрезал призрачный свет черным клинком.

Я сел прямо на палубу, обнял колени и прижался спиной к борту.

«Не моргай, – велел я себе. – Ты должен смотреть, должен привыкнуть к этому, раз теперь ты страж».

Клугге беспощадной стремительной птицей скользил по кораблю. Он разил тварей направо и налево. Их кровь била фонтанами. Слышался только легкий плеск воды за бортом, свист клинков, удары от падающих на палубу тварей.

Я сжал виски руками, потому что в голове вдруг начал слышаться плач. «За что? Папочка, за что?»

«Прекратите!» – мысленно заорал я. А потом так же мысленно – запел.

А затем – запел вслух, стараясь перебить эти крики. Старинную британскую колыбельную, которую мне перед сном в детстве напевала мама.

Услышав мой голос, Айземанн на мгновение замедлился и обернулся. Его лицо было покрыто багровой и черной кровью проклятых, глаза сверкнули. Поймав мой взгляд и убедившись, что это не взгляд безумца (хотя бы до какой-то степени!), он продолжил казнь.

Удары и кровь, удары и кровь, плач и мой голос, негромко поющий.

Баю-бай, малыш, засыпай на вершине дерева,

Ветер дует – твоя колыбель качается.

И не плачь, ведь если ветка сломается – колыбель упадет,

И полетишь вниз ты, колыбель и все.

Все было кончено.

Палубу наполняли туши тварей, исходящие горячим паром. Клугге стоял в центре, опустив руки. Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания. С клинков капала кровь.

— Я пойду умоюсь, – хрипло сказал он, отворачиваясь.

Он прошел мимо капитана Сигварда, как раз показавшегося из каюты. Юхан осмотрел палубу.

— Спасибо. – В его голосе прозвучало странное облегчение. – Я рад, что этот проклятый корабль наконец-то очищен от грязи.

Я молча приблизился к капитану Сигварду. Он выглядел свежее и бодрее, чем прежде.

— Подождите, – он поднял ладонь. – Я сейчас думал, чего я хочу перед тем, как уйти? Помимо того, чтобы очистить корабль и вспомнить лица товарищей. И я понял, что у меня остается еще одно неоконченное дело. Я должен пристроить драгоценности. Поэтому я хочу взять обещание с вас и вашего коллеги. Поклянитесь, что заберете сундук с сокровищами и оставите его у себя.

— У себя? – не понял я.

— Да. Я ненавижу политику, ненавижу всякие инстанции. Мне будет приятнее думать, что сокровища возьмут те, кто помог мне. Считайте это моей прихотью пополам с благодарностью.

— Но…

— Никаких но. Это последняя воля призрака, задержавшегося тут слишком надолго.

Делать было нечего: я кивнул. И наконец-то протянул Юхану стопку добытых днем снимков.