Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу Страница 172

— Нет… – виновато отозвался Мо Жань.

— Чем же ты вытираешь лицо?..

— Рукавом…

Собственная неотесанность вызвала у Мо Жаня еще большее смущение.

Пораженный Чу Ваньнин надолго умолк.

— Как-нибудь выкрою для тебя платок, – наконец пообещал он.

Глаза Мо Жаня вспыхнули радостью.

— Для меня?

— Угу.

— Как здорово! – воскликнул совершенно счастливый Мо Жань. – А когда?

— Точно после того, как закончим дела здесь, – нахмурился Чу Ваньнин.

— Тогда… можно мне тоже с цветком яблони?

— Постараюсь.

Получив от учителя такое обещание, Мо Жань весь вечер сиял от счастья. Он вертелся с боку на бок под новеньким одеялом и никак не мог заснуть от радостной мысли, что сумел обменять пригоршню конфет на платок, скроенный и вышитый руками самого учителя.

В течение пяти лет Мо Жаню не давали заснуть только тяжелые мысли, которые заставляли его ворочаться и страдать до самого утра.

А сегодня впервые за долгое время он не мог уснуть от внутреннего ликования.

Сердце билось как бешеное и не желало утихомириться. В конце концов Мо Жань не выдержал, вскочил с постели и выглянул в окошко, из которого как раз виднелось окно спальни Чу Ваньнина. Мо Жань весь обратился в зрение. Сквозь щель приоткрытой створки в комнату лилась сладкая свежесть ночного сельского простора; глаза же выхватывали из темноты кусок крохотного двора и тусклый свечной огонек в домишке напротив.

Чу Ваньнин еще не спал. Интересно, чем он был занят? Размышлял над тем, какой именно платок сшить для Мо Жаня, или же ел печенье в форме цветов лотоса? Мо Жань долго-долго глядел на теплый желтый огонек. Когда же он погас и Чу Ваньнин отправился спать, Мо Жань с толикой сожаления в голосе прошептал:

— Доброй ночи, учитель.

И про себя добавил: «Хороших снов, Ваньнин».

Глава 140. Учитель, переверните

Той ночью, как и пожелал ему Мо Жань, Чу Ваньнин и впрямь увидел сон, вот только, к сожалению, совсем не хороший.

Приснилось ему, что он вернулся в Цайде, во времена раскола Небес. Вот только теперь ему помогал латать завесу не Мо Жань, а Ши Мэй.

Со свинцово-серых небес падал густой снег. Ши Мэй не выстоял: пронзенный узким клинком демонической ци, он рухнул с высоты увитой драконами колонны прямо в бескрайнее снежное море. Подбежавший Мо Жань подхватил на руки залитого кровью Ши Мэя и упал на колени у ног учителя, умоляя его спасти собственного ученика.

Чу Ваньнин и сам этого хотел. Вот только по причине того, что завесу создавали двое, вражеский удар тоже пришелся по обоим, и он получил такие же тяжелые раны, как и Ши Мэй. Бледный Чу Ваньнин не произносил ни слова в ответ на мольбы Мо Жаня из страха, что, если откроет рот, оттуда тотчас хлынет кровь, а нечисть, учуяв его слабость, набросится со всех сторон и разорвет их обоих в клочья.

— Учитель… Умоляю вас… Прошу…

Мо Жань плакал и раз за разом стучал лбом о землю, отвешивая учителю земные поклоны.

В конце концов Чу Ваньнин закрыл глаза и просто сбежал…

Ши Мэй погиб. И Мо Жань так и не простил за это своего учителя.

Дальше Чу Ваньнин увидел во сне пик Сышэн, а именно мост Найхэ. Стоял сезон весенних заморозков; с неба лил дождь, и от влаги на деревьях вовсю набухали почки. Он одиноко шел под зонтом по мощенной серым камнем тропинке, такой длинной, что казалось, будто она вовсе не имеет конца.