Ангел со сковородкой - Галина Гончарова Страница 173

— Я и так собрался уезжать в Легион. У меня там еще дела.

Энтони кивнул.

Оно конечно, убийство. Но понимать же надо!

Пират, вор, просто мерзавец, сюда еще личные счеты добавились… скорее всего, король простит.

А вот что Сото здесь забыли?

Мерзавцы же неглупые, понимали, что денег тут особо не взять, не поживиться, что урвал куш – и надо рвать заодно когти… а какой куш можно было урвать тут? Или это они… сейф и энну по голове? Но опять же, почему сразу не удрали?

Ладно! В полиции он Аитора подробно расспросит!

* * *

Когда дом опустел, энна Виктория и энна Абриль переглянулись.

И разошлись, не сказав ни слова.

А что тут скажешь?

У одной дочь – проститутка. У второй возможный зять – пират.

Поругаться-то можно, но так неинтересно. Вот если бы одна была вся в белом, тогда вторую можно и закидать навозом. Да-да, не снимая белого.

А сейчас это совершенно не то.

И Моники нет, можно бы на нее поругаться, но половина интереса теряется. И мужики все в нажоре, реагировать не будут, одним словом – неинтересно.

* * *

Ангелина честно старалась смотреть в сторону. У нее все время было ощущение, что она подглядывает за чем-то интимным, но взгляд регулярно натыкался на Монику и ее адмирала.

На переплетенные пальцы рук, на робкую улыбку Моники, теплую и удивительно нежную, на взгляд адмирала, который прижимает к себе жену, крепко, но бережно, так, словно в любой момент кто-то может отнять у него самое ценное в жизни… да так и есть!

Чудо, что они живы, они рядом, просто чудо.

Ангелина опять посмотрела в сторону окна.

А у нее ведь такого никогда не было. Как-то с Пашкой получалось все легко и весело. По приколу, как он говорил.

Кто бы знал, как ее бесили эти приколы!

И когда спустя пару лет она наткнулась на фото с их свадьбы, то поразилась сама себе.

В его глазах – лихость и безрассудство.

В ее – тревожность. Словно она не верит в свое счастье… да и не верила! Разве что первое время, а потом – никак. И счастье… было ли оно? В постели им точно хорошо было… или не было плохо. Проводить вместе время, развлекаться – это тоже. Показывать Пашку друзьям и знакомым.

Все это было приятно. Но чтобы вот так сидеть? И за руки держаться? Молча, понимая друг друга лучше, чем после сорока лет переговоров?

И чтобы Ангелина хоть раз на него смотрела, как на ценность? Или он на нее?

Да Пашка кастрюлю с супом больше оберегал! Суп-то варить заново придется, а Ангелина – она что? Она справится, она сильная…

Она и справлялась. А потом закончились силы. И суп. И брак закончился…

До дома, конечно, они не молчали, благо кучером был эл Перес, а он и так отлично знал, что происходило. Сначала рассказывала Моника, потом помогла Ангелина, добавил свои три медяка Альберто… Альваро едва за голову не хватался. Только Монику к себе крепче прижимал.

— А где Ханна сейчас?

— В моем доме, – отозвался Альберто. – У меня там безопасно.

— Я… Боги, я так вам благодарен! Берто, и тебе, и Ангелине… я так рад, что у моей жены есть замечательная сестра!

Ангелина смутилась.

— Так-то мы же не сестры…

— Ерунда, – отмахнулся Альваро. – Родня – это иногда не по крови, а по совести и чести. По душе. Вы не только Монике родная, энна, вы и мне родной стали. И Ханне. Ангелина, я могу вас так называть?

— Да, конечно.