Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы - Святослав Макаревский Страница 174

Ксардия могла и догадаться.

— Вам нравится? Они очень идут к вашим глазам и волосам…

— Вы из тех, кто считает, что все женщины, как сороки, любят всякие блестящие побрякушки? – спросила она, хотя серьги ей действительно очень понравились.

— Примите их в качестве бескорыстного дара! – попросил он в ответ. – Даже если вы отвергнете меня, оставьте их у себя… Как память обо мне! Это ведь не они вас украшают, а вы – их…

— Зачем мне тогда украшения, которые не украшают? Получается, они не выполняют свои функции, – заметила она, вынимая новые серьги из ушей. На лице Верлена отразилось такое сожаление и разочарование, что она поспешила успокоить его: – Они очень красивые. Но я не могу их принять. Что я скажу родителям? Мать точно заметит новые серьги!

— Да, об этом я не подумал! – Верлен сокрушенно почесал переносицу. – Но это пока не имеет значения… Пока мы вдвоём… Ваша подруга мне показала дорогу, – заговорщицки добавил он. – Пойдёмте за мной…

Ксардия вздрогнула. Очевидно, Мерьетта показала ему дорогу в гостевую спальню. Интересно, он всех женщин тащит в постель в первую же ночь знакомства?

— Ксардия! – Верлен ещё больше понизил голос, придвинулся вплотную. – Я не мыслю жизни без вас!

— Не надо… пожалуйста, Верлен… если я вам дорога по-настоящему… – прошептала она почти умоляюще.

— Хорошо, – он слегка улыбнулся и мягко отстранился от неё. – Я подожду.

У Ксардии не хватило ни сил, ни желания рассказать ему, что он этого никогда не дождётся.

2625 год, 17-ое число Месяца Цветов

А он всё же дождался своего! После того вечера они расстались, и Ксардия не надеялась его больше увидеть. Может, даже и не хотела… Однако через месяц, уже осенью, когда по Сидеме гуляли холодные ветра, гоняющие по небу тучи, Верлен Ларентин приехал в столицу Ортезии и официально попросил её руки… Она не ожидала этого, она полагала, что является для него лишь мимолётным развлечением…

Ксардия вернулась из воспоминаний в трясущийся вагон. Мать молчала – она закончила со своими вопросами, так напугавшими Ксардию. Мать, верно, и подумать не могла, что дочь «грешит против Господа и нравственности». И Ксардия старалась не думать о том, что сделала бы мать, если бы узнала…

Но теперь всё зашло слишком далеко, и ей придётся кардинально изменить свою жизнь. Избавиться от ребёнка – Ксардии даже и рассматривать такой вариант не хотелось: он нёс в себе опасность и её физическому здоровью – процедура страшная, как пытка – и психологическому – это ведь означало не дать появиться на свет новому человеку. Да и, вдобавок, на её с Верленом отношения пала бы тень. Может быть, они бы поссорились…

И просто – ну нет смысла избавляться от ребёнка! У Верлена много денег, и в нищете они жить не будут…

«О чём я думаю?» – ужаснулась Ксардия, инстинктивно положив руку на живот. Пока ещё он был почти не заметен…

Поезд медленно подходил к станции. Вагоны шатало на крутых стрелках, тяжело пыхтел паровоз, скрипели тормоза, грохотали колёса, тарелками в тарелки ударяли вагонные буфера. Отец зачем-то попытался встать на ноги, но от тряски ударился головой об откинутую верхнюю полку.

— Будьте осторожнее, уважаемый! – посоветовал ему пробегавший по коридору проводник.

Зашипели тормоза, состав остановился, и пассажиры, толпясь в проходе и на вагонных площадках, проследовали к выходу. Сельмский вокзал был одним из самых старых и неудобных в стране – мало путей, узкие платформы, деревянный дебаркадер. Люди вываливались из вагонов и попадали из давки в давку.