Сияние вечного пламени - Пенн Коул Страница 175

— Ты по-прежнему веришь, что сможешь оберегать их, даже если раскроется их связь со мной?

— Самых верных стражей я приставил к твоему отцу, к Теллеру, а также к Море и к Центру целителей. – Лютер нахмурился. – Но Генри…

— Понимаю, – вздохнула я. – От караулящих его стражей будет больше вреда, чем пользы.

Лютер кивнул:

— Я доверяю своим людям, но, если они узнают, что он один из Хранителей, возникнет опасность, для вас обоих. – Лютер смотрел в коридор, двигая желваками. – Как только ты представишь его как своего жениха, я выделю ему охрану, если он на нее согласится.

Я промолчала. Генри никогда не согласился бы на сопровождение стражами-Потомками, только это не отвечало на настоящий вопрос, заложенный в словах Лютера.

Мы шли молча, наши шаги отягощало все случившееся между нами накануне вечером.

— Посоветуешь что-нибудь напоследок? – спросила я с бодрой улыбкой, которой Лютер явно не верил. – Элинор уже предупредила, что не надо спрашивать Эврима ни о лудомании его брата, ни о случившемся на последнем Балу Сплочения.

— Хороший совет. Тот вечер Эвриму в жизни не забыть. – Губы Лютера растянулись в ухмылке. – Еще для него крайне болезненна тема роста.

Моя улыбка стала настоящей – и злой.

— Это сокровище я отложу для наших следующих встреч.

Лютер мрачно хмыкнул, отчего в груди у меня затрепетало, а потом в его взгляде отразилась спокойная сосредоточенность.

— Эврим использует страхи перед смертными, чтобы прикрыть свой истинный интерес, который заключается в выгоде, которую он может получить, если военные действия усилятся. Чем сильнее все напуганы, тем больше оружия у него закупают.

— Интересно. Так, по-твоему, настоящей ненависти к смертным Эврим не испытывает?

— Нет, хотя он с удовольствием разжигает ее в других Домах. Из Двадцати Домов Дом Бенетт второй по влиятельности после Дома Корбуа. С другой стороны, Бенеттами проще всего манипулировать: они всегда идут туда, где деньги.

Пока я обдумывала потенциал этой информации, мы подошли к залу собраний. Из-за двери доносился хохот, и в глазах у нас с Лютером отразилось недоумение.

Когда я вошла, Таран обхватил рукой плечи моего отца – получилось очень похоже на шейный захват. Для смертного мой отец считался крепким, но казался чуть ли не крохой рядом с Тараном, здоровенным даже по меркам Потомков. Отец держал за руки Элинор, и все трое хохотали так, что на глаза им наворачивались слезы.

— Королевушка! – позвал меня Таран. – Твой отец рассказывает, будто ты целый месяц отказывалась носить одежду.

— И будто ты сожгла все свои платья, потому что в них нельзя лазать по деревьям, – добавила Элинор.

Я захлопала глазами, изумленная тем, что увидела, – отец шутил с моими новыми друзьями-Потомками, как со старыми приятелями. Что-то теплое и драгоценное появилось у меня в сердце.

— Когда ей было четыре года, Дием могла произносить звук «с», только плюясь, – сообщил отец с ухмылкой. – Несколько месяцев она ходила по дому слюнявая.

— Отец, ты должен советовать мне, как пытать их, а не наоборот! – воскликнула я, смеясь, подбежала к нему и поцеловала в щеку.

— Слишком поздно, – проговорил Таран. – Отныне он будет постоянным гостем на ужинах Дома Корбуа!

От такого предложения меня замутило.

— Ваше Высочество! – поприветствовал мой отец Лютера, глубоко поклонившись.