Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши Страница 176

— Битва? И где же? Не на атласных ли простынях?

— Глава Янь, – рассердился Шэнь Цяо, – еще один двусмысленный намек – и я вовсе перестану с вами разговаривать!

Вид разгневанного даоса, который из-за охватившей его слабости все равно ничего не мог поделать, не напугал, а только развеселил Янь Уши. От души насмеявшись, глава Янь наконец ответил:

— Ладно-ладно, молчу! Тогда спрашивай ты.

Шэнь Цяо подавил раздражение и поинтересовался:

— Сколько я проспал?

— Хороший вопрос, – кивнул Янь Уши. – Весь день и всю ночь.

Шэнь Цяо слегка удивился: он никак не ожидал, что сон окажется таким долгим. Полностью он не исцелился, однако по пробуждении обнаружил, что боль поутихла. Похоже, пока он спал, Янь Уши позаботился о нем, передав часть своей ци.

— Благодарю вас, глава Янь, – он почтительно сложил руки. – Ежели в будущем вам что-то понадобится, то сей даос непременно приложит все силы, дабы помочь вам, – если, конечно, для того не понадобится преступать законы небесные и людские или пренебрегать человеколюбием и справедливостью.

Тут Шэнь Цяо вспомнилось, что глава Янь – человек вздорный и непредсказуемый: в школе Лазоревых Облаков он показал себя во всей красе, постоянно повергая окружающих в глубокое изумление. На миг задумавшись, Шэнь Цяо счел за лучшее уточнить:

— И ежели сие не будет нелепостью, идущей вразрез с правилами приличия.

Пусть Шэнь Цяо и не занимал больше пост чжанцзяо школы Сюаньду, но зато входил в десятку сильнейших бойцов Поднебесной. Он славился как человек прямодушный и верный слову, так что подобное обещание из его уст дорогого стоило.

Янь Уши заулыбался, однако от слов Шэнь Цяо отмахнулся:

— Хорошо сказано, но свою награду я уже получил, так что не нужно любезностей. Да и к чему эта чопорность? Мы же друзья.

«Если мы друзья, то почему я об этом ничего не знаю?» – опешил Шэнь Цяо, подумав, что, кажется, все эти годы глава Янь не только оттачивал боевое искусство и укреплял положение своей школы, но и упражнялся в бесстыдстве.

Янь Уши, посмеиваясь, смотрел на него:

— Хочешь пить, А-Цяо?

— Спасибо, глава Янь, но не хочу, – вырвалось у Шэнь Цяо, прежде чем он успел задуматься над вопросом.

— Так я и думал, – заметил Янь Уши. – Пока ты спал, я уже напоил тебя медовой водой.

— И как же? – Шэнь Цяо сделалось не по себе.

— Поднес ко рту чашку и напоил, – удивился Янь Уши. – А как еще прикажешь?

Не дожидаясь ответа Шэнь Цяо, он вдруг принял потрясенный вид:

— Да ты никак о «живой чаше» подумал?! А-Цяо, А-Цяо, ты же всегда был таким благовоспитанным… И где только понабрался этой грязи?

Шэнь Цяо онемел от негодования: как бы он ни держался приличий, сейчас его так и подмывало закатить глаза.

А Янь Уши еще и принялся его успокаивать:

— Но не твоя вина, что ты подумал о дурном. Я давно тебе говорю: адепты Обоюдной Радости все как один порочны, якшаться с ними не следует. Увидишь демоницу вроде Юань Сюсю или Бай Жун – держись от нее подальше. Наш А-Цяо такой утонченный да возвышенный – нельзя позволить им осквернять такую чистоту.

«Как я погляжу, ваша школа Чистой Луны ничуть не лучше Обоюдной Радости, – возмутился про себя Шэнь Цяо. – И вообще, что значит: „наш А-Цяо“? Чей еще „наш“?»

В мыслях даос метал громы и молнии, но вслух ничего не сказал – слишком уж хорошо знал, что в красноречии и изворотливости ему далеко до главы Яня: ты ему слово – он тебе десять.