Комната без хороших людей - Артем Рудик Страница 18

— Кажется, это твой выход, приятель! – крикнул я Йозефу на бегу.

— Ты же не хочешь, чтобы я…

— Именно этого я, чёрт возьми, и хочу. Пули эту тварь не возьмут, а нейтрализовать её надо как можно скорее.

— Мы договаривались, что я буду использовать это только в крайних случаях!

— Кажется, что сейчас как раз такой!

— Это чертовски больно, чтоб ты знал! – сказал он, когда мы уже вот-вот должны были выбежать к производственной линии.

— Будет гораздо больнее, когда он нас настигнет. Причём нам обоим!

— Арх! Чёрт с тобой! – крикнул он и остановился, развернувшись лицом к надвигающейся груде стали.

Когда он снял перчатку, его проклятая рука загорелась неестественным чёрным огнём. Зарычав от боли, койот в одно мгновение подался вперёд и обратился целиком в чёрный дым. На полу от него осталась только одежда. А над ней теперь возвышалось практически эфемерное и аморфное существо.

Пьезомагический голем опешил от такой перемены и замер, прекратив преследование. Затем, поняв, что происходит, он медленно попятился назад, неуклюже передвигая тонкими лапами. Но эту битву он уже проиграл – живая тень сама перешла в наступление, быстро подобравшись к стальному монстру и проникнув в недра его механизмов.

Тварь зашаталась, ударяясь то об одну стену, то о другую. С потолка полетела штукатурка. Голем упал на живот, хаотично маша в воздухе своими лапами. Однако и это вскоре прекратилось. Тварь в последний раз загудела и остановилась навеки.

Всё это продолжалось всего несколько секунд, и вот передо мной снова стоял Йозеф. Правда, недолго, ибо он практически сразу рухнул на пол, застонав от боли. От него пахло палёной шерстью и машинным маслом. Он катался по полу, стиснув зубы так, что они чуть было не треснули. Для него проклятие действительно было «проклятием».

Я опустился к нему, аккуратно разжал его челюсти и влил в пасть заготовленной как раз на такой случай огненной воды. Она должна была хоть немного уменьшить боль, которую он сейчас испытывал. Помнится, он говорил мне, что в момент превращения туда-обратно всё тело будто бы погружается в раскалённый металл, с тем отличием, что оно не сгорает, а мозг не отключается от боли. И всё это приходится терпеть в полном сознании и не имея никаких способов облегчить страдание.

Он несколько минут трепыхался у меня на руках, но вскоре наконец затих и осел. Боль его утихла. Ещё немного полежав, он смог самостоятельно встать. Я помог ему одеться, и мы медленно направились к тому месту, от которого нас отпугнул голем.

— Всё прошло довольно быстро, верно? – Я похлопал его по плечу в надежде немного ободрить. – Да и мы бы в любом случае не справились с големом по-другому, ты же знаешь.

Он недовольно порычал в ответ, а затем сказал:

— Каждый раз я думаю, что лучше умереть, чем ещё хотя бы секунду чувствовать всё это. Но всё равно каждый раз снова прохожу через этот ад. Помнишь, как было с волкодлаком? Я потом месяц в себя приходил. – Он слегка хихикнул себе под нос. – И я вот понять не могу, почему продолжаю это делать. Может быть, ради тебя. Может быть, ради светлого будущего страны. Я не знаю. Просто мне в последнее время кажется, что это и делает меня коммунистом. Я страдаю ради других. Страдаю, чтобы все остальные однажды перестали страдать.