Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 18

Предупреждение подоспело вовремя. В туалете, который оказался до неприличия узким, Наума Егоровича вывернуло.

— Дрянь они тут какую-то затеяли, — Женька не пошёл следом, но бодрый его голос вызывал всё новые и новые спазмы. Впрочем, вылетало в унитаз почему-то не съеденное, а чёрная жижа. И главное, факт этот вновь же принимался разумом, как должное.

Хотя забеспокоиться бы.

Вдруг да кровотечение.

— Что… ты знаешь… если знаешь, — Наум Егорович оглянулся.

— Водичка вон, — Женька протянул кружку, пластиковую и лёгкую. — В стене краник…

И на том спасибо. Хоть рот прополоскать получилось.

— Знаю… в общем, тут такое… смотри, всё не повторю, тут вам с девонькой надо пообщаться.

— С какой?

— С той, что в невесты первого жениха моей племянницы метит.

А может, всё-таки бред? Такой же, как с тёткою. Ведь вполне себе реальною тётка казалась. Бодрою вон. Прям на зависть. А тут мыши, ведьмак и мексиканский сериал в русском устном изложении.

— Не бери в голову, — ответил Женька на взгляд. — Там всё сложно. Но, в общем, детишки пропадают. Я, чего смог, то и запомнил… имена так не особо, но говорю ж, девонька собрала полное досье. Только вы там сами всей гвардией не лезьте, напугаете ещё её, и Васятку… а оно вам надо?

— Мы… детей не пугаем.

— И правильно.

— А этот ваш… Васятка… он в центре был?

— Не, там только Данька с Улечкой. Ну и Лялька, само собою. Васятка уже позже появился. И Элька за ним. Так вот, пусть отправят кого толкового, кто нахрапом не попрёт. И толерантность чтоб была!

— А это ещё зачем?

Про дипломатию Наум Егорович в целом понял и согласен даже был, что нахрапом в данном случае переть нельзя, но толерантность-то на кой?

— Межрасовая, — уточнил Женька. — Вот ты как к демонам относишься?

— Бил и бить буду!

— Вот. Поэтому и сидишь в психушке.

— Ты тоже сидишь в психушке.

От воды окончательно полегчало. А живот откликнулся печальным рокотом, намекая, что ужин уже был. Ну… с другой стороны, супруга давно ворчала, что надо бы похудеть.

И надо бы.

Свадьба скоро, а костюм вот… не налазит.

— Я — это другое, — Женька подошёл к двери. — Меня внедрили.

— Меня, между прочим, тоже…

— Вот. Поэтому туда пусть пошлют не такого дуболома, а кого-нибудь… более гибкого. Без намёков.

— Я гибкий. А это — мышцы, — Наум Егорович похлопал по животу, надеясь, что тот замолчит. Но бурчание стало только громче.

Женька хмыкнул и ответил:

— Там поймут, но если вкратце, то дело обстоит примерно так…

И почему-то не отпускала мысль, что фоном к рассказу пойдут эти вот, весьма характерные, звуки. Неудобно, однако. Нет, Наум Егорович слушал внимательно. А ещё, слушая, пытался отогнать мысль, что в записи главное рассказ, а не фон, на котором тот пойдёт.

— Как-то так, — Женька потёр переносицу. — Вопросы есть?

— Есть.

— Какие?

— Почему если мыши — древнеримские, император у них Вильгельм?

Ночь выдалась тихой.

И тёмной.

Самое оно для преступных действий, совершаемых в составе группы. Мелецкий даже представил, как прокурор зачитывает обвинение про этот самый состав группы.

— Вась, — Данила спешно отогнал упаднические мысли. — Может, ты всё-таки переоденешься?

— Зачем?

— У нас операция. Тайная. Мы проникаем на территорию этой вот «Птицы». Тайно.

— Я понял.

— А тайно — это так, чтобы никто не заметил.