Дом холодных сердец - Тея Авари Страница 18

Альба недовольно фыркала, отбрасывая в сторону никуда не годные уже подъюбники и платья.

— Почему ты говоришь про дьявола? – настороженно спросила Ева.

В монастыре было строго: нельзя называть зло по имени, а не то оно станет реальнее и ближе к миру.

Старуха хмыкнула.

— Они кличут себя несущими свет во тьме, но не видят, что сами стали тьмой, – проговорила она, и в ее голосе прозвучало презрение. – Их конклав когда-то решил, что для противостояния чудовищам одних молитв недостаточно, и заключил с властителем ада уговор: нечеловеческую силу в обмен на души.

— Разве кто-то способен пойти на такое? – удивилась Ева. – Добровольно отдать свою душу в лапы сатаны!

— Люди от нелюдей ничем не отличаются, – покачала головой Альба. – И те и другие способны на многое. Ты еще слишком мало жила на свете, чтобы узнать об этом.

Старуха немного помолчала, глядя перед собой. Должно быть, что-то вспомнила, но делиться мыслями не стала.

— Видать, этим проклятым безумцам цена показалась невеликой за способность сражаться с тварями из тьмы, – добавила она. – Но, как и те, в конечном счете они будут гореть в геенне огненной. Или будут забыты в темном и вечном Ничто.

Ева уставилась на старуху.

— Тетушка, – тихо произнесла она, отставляя тарелку и натягивая одеяло, прячась за него. – Значит ли это, что ты демон?

— Я-то?!

Альба кхекнула, словно Ева рассказала ей хорошую шутку.

— Будь я демоном, уж точно бы не угодила в клетку этим прохиндеям!

Ева облегченно выдохнула. Адских созданий вокруг нее и без того было слишком много.

— Тогда почему они схватили тебя?

— Потому что, помимо демонов, они не любят и тех, кто соперничает с ними за паству.

Старуха пожевала губу.

— Я травница. В своей деревне я однажды спасла мальчика от тяжкой болезни, когда один из них уже решил, что ему пора отправиться на тот свет. Догадайся теперь, на чьей стороне были несчастные родители?

В хитрых глазах Альбы зажглось самодовольство – она была явно довольна своей работой.

— Ясное дело, им это не понравилось. Они тогда нарекли меня ведьмой, обвинили в колдовстве.

Ева задумалась. В монастыре тоже больше уповали на волю всевышнего. Могла ли матушка-настоятельница обвинить Альбу в нечистых помыслах? Посадила бы ее в клетку?

Девушка вдруг вспомнила ту поляну и то страшное утро.

— А они тебя тоже?.. Издевались над тобой? – спросила Ева.

Альба от души рассмеялась скрипучим голосом.

— Нет, дитя. Меня бы они попросту убили. Им, как и тем господам, что приютили нас здесь, больше по душе хорошенькие девушки. Такие, как ты.

Ева смутилась. Ее никто никогда не называл хорошенькой. Она даже не знала, какой она была: зеркал в монастыре не сыщешь, да и заглядываться в них было не принято.

Но ее миловидность в текущей ситуации стала скорее минусом – девушка убедилась в этом на собственной шкуре.

Ева закусила губу, отгоняя навязчивые ранящие воспоминания.

— Почему тогда они хотели сделать это со мной? – решилась спросить она. – Я ведь просила о помощи.

— Ты сказала, что пришла из поместья, – поучающим тоном ответила Альба. – А от таких, как наши с тобой господа, обычно живыми не возвращаются. Разве что новообращенными.

Девушка поежилась. Она пока не понимала, как относиться к хозяевам этого дома. С одной стороны, Ева точно знала, что они чудовища тьмы. С другой – они действительно не причиняли ей вреда. И даже оберегали.