Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы - Святослав Макаревский Страница 180

— Меня пугают эти покушения, устраиваемые Охотниками, – призналась Лиомелина, стуча вилкой по краешку тарелки. – Я боюсь, что полиция и Охранители в борьбе с ними зайдут очень далеко и до Эррона доберутся, а потом и до нас.

— В Клубе ничего всерьёз не обсуждается! – махнул рукой Энаццо. – Ты сама меня обвиняла, что этот клуб ничего не делает!

— Много лет прошло, всё могло поменяться… Но я не о Клубе. Охотники размещают свои объявления в газете, к которой Эррон имеет непосредственное отношение. Она печатается на его деньги или на деньги Диарни.

— Я не думаю, что Эррон напрямую контактирует с Охотниками и другими радикалами, – возразил Энаццо. – Вряд ли он вообще поддерживает политические покушения. Они бессмысленны. Как показала революция шестнадцатого года, даже если правитель внезапно умирает, всегда найдутся местоблюстители. И они сохранят монархию и передадут её наследнику. Нужен какой-то коренной перелом общества.

— Я бы не сказала, что покушения бессмысленны. Они дают противникам власти повод порадоваться, – невинно заявила Лиомелина.

Дарианна посмотрела на жену брата со смесью недоверия и какой-то неприязни. Ну как она может рассуждать в таком ключе о смерти людей! Даже Фазай – и он был человек. Можно не жалеть его, но радоваться смерти или воспевать убийц!

— Тебе не очень идёт цинизм, – заметил Энаццо.

— Это не цинизм, – возразила Лиомелина. – Просто я иногда выворачиваю свою душу и показываю её изнанку. Конечно, есть порывы, которым следует противиться. Но я хочу перед собой быть честной.

«И вот эта честность, изнанка твоей души меня немного пугает» – подумала Дарианна. Её подмывало спросить жену брата, смогла бы та – теоретически – сама убить человека, который ей омерзителен.

— Не все мысли стоит озвучивать, – сказал Энаццо.

— Почему ты не можешь никак запомнить: я не люблю, когда меня учат жизни! – недовольно посмотрела на него Лиомелина.

— Этого никто не любит, – Энаццо грамотно избежал ссоры, обернув всё в шутку.

,Дарианна поднесла чашку к губам, но там кофе осталось только на самом донышке. И когда это она впустила политику в свою жизнь? Месяц назад всё казалось намного более простым и прямолинейным: мир движется вперёд, новые открытия и технологии ждут… Невозможное становится возможным, а затем и доступным. Казалось бы…

Но стоило ей чуть-чуть окунуться в политику, как она и сама прочувствовала то, во что верили родители, Энфауз, Энаццо и Лиомелина: становилось хуже. И для республиканцев, и для служителей власти, которых всюду преследовали Охотники.

Дарианна всегда старалась избегать политики, и вот сейчас столица неумолимо затягивает её в этот водоворот… Все вокруг неё, даже Джориен Феркансер, только и делали, что разговаривали о политике. О преимуществах республики, о жизни крестьян и рабочих… И она не могла, как раньше в Эрминктали, просто взять и не думать об этом.

«А что же, – подумала вдруг она, – убьют Охотники королеву, те, кто за ними стоят – Революционные Республиканцы – придут к власти – неужели тогда люди заживут хорошо? Неужели вчерашние убийцы станут умелыми правителями? Да и так ли плоха Альдегерда?»

Дарианна вспомнила вполне человечную, тёплую и приятную женщину. Конечно, существует неравенство – это никто не отрицает… Конечно, это несправедливо, когда одни с рождения лучше других…