Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 183

— Чтобы уничтожить город?

— Не совсем. Ты никогда не задумывался, зачем некромантам драконы?

— Как-то, Софьюшка, не доводилось ранее… У меня, можно сказать, интересы в несколько иных плоскостях лежали. Хотя, если честно, это грозно… Ну и авиация.

— Грозно, это да… – Она мягко улыбнулась. – И с небес можно мертвым пламенем поливать. Но основная его задача – перераспределять силу. Смотри. Мертвецы, конечно, неуязвимы, остановить их сложно. Но и управлять ими маетно: генералов не поставишь, а каждому команду дать… Развитые умертвия эту проблему отчасти решат, но сами они инициативностью не отличаются, не говоря уже о способности понимать происходящее и как-то реагировать. А дракон проблему решает. С одной стороны, он может поглощать энергию жизни, передавая ее некроманту, с другой – с помощью дракона некромант перераспределяет силы. Ну и управляет армией мертвецов.

— Экий он… полезный.

— Беда в том, что создать его довольно сложно. Мне они сами помогают. А вот Свириденко, подозреваю, пришлось подавлять волю силой. И насколько его хватит, не знаю. Он уже умирает.

— А надежды, что с его смертью дракон просто развалится, так понимаю, нет?

— Боюсь, скорее он избавится от воли некроманта. Яшенька, дракон уже сам по себе довольно самостоятелен. А того переполняют гнев, обида и боль. И ненависть. И сложно сказать, против кого они повернутся. Поэтому мне нужно догнать его…

Софья погладила чудовище по морде – плоть, уже стабилизировавшаяся, покрылась белесой коростой чешуи. Оно и вправду было жутким. Но вместе с тем там, глубоко внутри создания тьмы, Софья ощущала горечь и печаль.

Имена. Она запомнила все имена.

— Значит, ты собираешься лететь?

— Собираюсь. Так надо. Дракон… Он пусть и грозен, но тот ушел раньше. Да и как знать, чего этот Свириденко еще умеет.

Софья очень боялась, что Яков начнет отговаривать. А он кивнул и хмыкнул:

— Двоих поднимет? Я с тобой.

— Яшенька!

— Софьюшка, – отозвался он в тон. – Ты же замужняя женщина! Неприлично взрослой замужней женщине одной на войну ходить…

Глава 41

О любви, вечности и подвигах во имя мира

«Вот не понимаю, как можно было сидеть внутри троянского коня и не захихикать?»

Мысли об истории и сущности бытия некого Н., школьника

Не было ни врат, ни запоров. Ни стены, которую следовало бы проломить силой, ни загадок коварных. Ни стражей, если не считать таковыми оживших эльфов. Бер очень надеялся, что Ванька договорится.

С ним ведь посол.

Пусть помятый жизнью, но ведь всамделишний! Древний и мудрый. И должен знать, чего там можно другим древним и мудрым пообещать, чтоб они воевать не стали.

На всякий случай Бер закрыл спину щитом и встал сразу за Таськой.

И шли они… коридор вдруг закончился лестницей, причем винтовой. И если сперва это был обыкновенный гранит, то скоро он сменился хрусталем, тем самым, из которого сделана купель.

И это… Это что?

Ведагор молчит. Сосредоточен. Таська тоже с вопросами не мешается. Да и самому хотелось бы что-то сказать, но язык будто прилип. И сила… с каждым шагом в ушах будто стучит что-то: бах-бух. Бух-бах.

Лестница ниже и ниже. И свет, сотворенный Ведагором, преломляется в хрустале, и уже кажется, что слева и справа не камень, но живые огненные реки текут, того и гляди выплеснутся прямо под ноги.