Семь шагов к Сатане. Лик в бездне - Абрахам Грэйс Меррит Страница 184

Гномы были абсолютно неподвижными.

Люди-пауки собрались вместе, суетливо перещелкивались друг с другом и оглядывались кругом в явном замешательстве.

Грейдон подошел к бассейну и дотронулся до одного из сидевших гномов. Это был камень.

Грейдон более внимательно всмотрелся в эти фигуры, вырезанные из камня изображения безволосых и бесхвостых обезьянолюдей серого цвета. Длинная верхняя губа спадала на рот, под которым был хорошо различимый подбородок. Мускулистые кисти длинных рук, вцепившихся в камень, на котором сидели обезьянолюди, отступающие назад получеловеческие лбы. Во впадины глаз были вставлены драгоценные камни, напоминавшие дымчатые топазы. Обезьянолюди пристально уставились в бассейн глазами-топазами, в которых угадывалось что-то от той загадочной меланхолии, которой были наполнены золотые глаза Кона и его товарищей.

Обойдя вокруг них, Грейдон заметил, что среди обезьянолюдей были как самцы, так и самки, и что на каждом из них был надет венец. Венцы представляли собой миниатюрные скульптурные изображения полулюдей-полузмей: змеи-мужчины и змеи-женщины.

Их кольца обвивались вокруг голов серых обезьянолюдей, словно солнечные змеи на коронах египетских фараонов.

Вниз, в безмолвие бассейна, круто спускались ступени желтого мрамора и исчезали в его глубине.

Любопытствуя, Грейдон направился к одной из трещин. Когда он подошел ближе, то увидел, что вся стена зала разрушена.

Здесь похозяйничала какая-то природная сила, из-за которой образовались трещины. Вероятно, землетрясение или опускание почвы. Грейдон выглянул наружу. Он увидел равнину камней-монолитов.

Зал находился на самом краю подпиравшей небо горной цепи.

Солнце стояло низко. Восход? Если да, то он провел у Тени всего только ночь.

Он думал, что это длилось много дольше. Чуть погодя Грейдон выглянул снова: солнце садилось. Суровое испытание, которому он подвергся, длилось сутки.

Он повернул назад к Кону. Внезапно он осознал, что испытывает голод и жажду.

Под прямыми лучами падавшего из трещин света ясно вырисовывалась стена, в которой проходил выведший их в зал туннель. Грейдон взглянул на нее и остановился, забыв и о голоде и о жажде.

Во всю свою тысячефутовую длину стена была покрыта картинами, созданными давно забытыми мастерами. Картинами, столь же богатыми деталями, как «Страшный суд» Микеланджело: пейзажи, отличающиеся той же таинственной красотой, как картины Эль Греко или Давида. Портретная живопись, столь же правдивая, как у Хольбейна и Сарджента: картины яркие и красочные, как у Ботичелли. Фантастические картины, изображающие неизвестный мир. В них не было ничего вымышленного, придуманного, нереального. Грейдон кинулся осматривать их.

…Город розовато-коричневых куполов, улицы окаймлены чешуйчатыми красными и зелеными деревьями. Листва деревьев как огромные листья папоротника. На улицах – змеелюди, их несут в воздетых на голову носилках серые обезьянолюди.

…Ночной ландшафт. Созвездия безмятежно смотрят вниз на гладкие поля, покрытые кольцами, светящимися бледно-зеленым светом. Среди колец в каком-то странном обряде двигаются змеелюди.

В этих созвездиях было что-то необычное. Грейдон принялся рассматривать их.

Разумеется, Большая Медведица имеет теперь иные очертания. На картине четыре звезды ее ковша более походили на правильный четырехугольник. И Скорпион: звезды его лап не изогнуты по дуге, а образуют прямую линию.