Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы - Святослав Макаревский Страница 188

— А вы в парк, правда, отдыхать пришли или секретную операцию проводите? – спросил Энаццо. – Вдруг, в кустах прячутся революционеры!

— На сегодня никаких покушений не назначено, – миролюбиво ответил Антеро. – Оба предыдущих раза революционеры вели себя вполне последовательно. Я могу не опасаться… К тому же, меня и в списке нет.

— Что, они не считают вас угрозой? – съязвил Энаццо. – Сомневаются, что вы сможете их поймать?

— Вопрос не в том, смогу ли я их поймать, а в том, скольких они успеют убить до того, как я их поймаю, – наставительно произнёс полицмейстер. – Пока жертва только одна… Второе покушение уже обернулось неудачей. И с каждым новым покушением они раскрываются всё больше и больше. Вот, например, когда они убили генерал-губернатора Ортезии… Кстати, как вы относитесь к их деятельности? – внезапно спросил он.

Нет, вынюхивает он что-то, вынюхивает… Лиомелина не верила, что Мэйфон Антеро эти вопросы из любопытства задаёт.

— Не одобряю, – честно ответил Энаццо. – Но не потому, что я боюсь, что вы привлечёте меня…

— Конечно-конечно, тем более, я, как человек адекватный, не привлекаю ни за что … – вставил Антеро.

— Потому что мы вообще выступаем против насилия.

— Это очень хорошо, – одобрительно кивнул полицмейстер и тут же добавил. – Для государства. Потому что теперь мы знаем: от вас решительных действий ждать не стоит.

— «Решительный» и «насильственный» – это не синонимы, – мрачно поправил его Энаццо. А его сильно уязвила ремарка Антеро!

— Если боишься запачкать руки, если боишься к грязи прикоснуться, то никакое дело до конца не доведёшь, – убеждённо заявил полицмейстер.

— Одно дело – руки запачкать, а другое дело – всем с головой в грязь окунуться – так, что потом не отмоешься, – поморщился муж.

— А кто вы по профессии, если не секрет? – весело осведомился Антеро. – Вы насколько часто с грязью соприкасаетесь?

«Мы соприкасаемся с нею прямо сейчас» – так и подмывало ответить Лиомелину.

— Я адвокат, – сказал муж.

— Ах, адвокат! – всплеснул руками полицмейстер. – Не приходилось ли вам защищать в суде преступников?

— Некоторым людям я отказывал, – признался Энаццо. – Но, послушайте, вам это так важно?

— Пытаюсь ближе узнать вас… Представителей… класса интеллектуалов, если можно так выразиться. Работники умственного труда, жертвы длительных раздумий о судьбах отечества.

— А вы, прошу прощения, не пробовали себя в цирке? – Энаццо решил, что и сам может говорить более жёстко.

Муж не прогадал – полицмейстер обижаться не стал, а, наоборот, рассмеялся.

— Друг принца, который потешает людей за деньги… Это, знаете ли, позор! Я вообще могу только служить, не работать. А вот потешать людей бесплатно – это пожалуйста.

— А вы сами не раздумывали о судьбе отечества, которому вы служите и которое защищаете? – Лиомелине надоело слушать, и она решила, что ей тоже необходимо что-то сказать. А то полицмейстер ещё подумает, что она из тех женщин, кто молчит и в «мужские» разговоры не лезет. Из удобных государственному строю и мужской власти в целом.

Впрочем, почему ей есть дело до того, что о ней думает Мэйфон Антеро?

— Раздумывал, долго и тщательно… – буркнул полицмейстер. – Понял я одну вещь. Вот что такое общество? Можно ли сказать, что общество – суть сумма всех его членов?