Алый трон - Эми Лиоу Страница 189

Зазубренные концы их перчаток впиваются мне в руки, и я чувствую, как на коже проступают синяки.

В меня ударяет леденящий порыв ветра. Я подавляю дрожь, мороз пробирает до костей. Я одета не по погоде, но это никого не заботит. Чего ради, если меня ведут на смерть?

На моих губах играет улыбка. Я так окоченела, что почти не замечаю холода. Стражники продолжают свой путь, и я слышу, как впереди движется процессия. Все молчат, но молчание такое суровое, что как будто принимает форму дюжины людей – может быть, среди них шагают Икта и Керан, – людей, которые затаили дыхание, и молитвы наполняют их сердца. Я слышу, что кроется за этой тишиной, словно во мне еще сохранились остатки магии крови.

Я так долго давала приют Иламу. Возможно, крупицы его магии во мне задержалось.

— Ташми прибыла, – сообщает стражница справа от меня низким торжественным голосом. Это не Аакшасуйя, но аура похожая.

Ташми. Та, у которой нет имени. Теперь меня называют в честь богини-обманщицы. Я почти усмехаюсь. Но у меня пересохло в горле, губы потрескались, и я не в состоянии произнести ни звука.

— Все готово, – произносит знакомый голос.

Нудин. Вот негодяй. Полагаю, он все еще верховный жрец Гханатукха, ведь он всем успел рассказать, что я его предала. Интересно, какую историю он сочинил, чтобы заклеймить меня преступницей, ведь я их единственная Ракхти. Интересно, сидит ли сейчас кто-то на Алом троне.

В сознании возникает образ. Медха, истерзанная внутри, но улыбающаяся своим почитателям. Что-то вскипает во мне – ярость, которой у меня давно уже не осталось.

Однако я ничего не могу поделать.

Стражники толкают меня вперед. Я спотыкаюсь и падаю лицом в снег.

Голоса вокруг меня начинают петь.

Это заклинание рассеивания, ритуал для демонов, записанный в «Намуру». Возможно, будь с ними Рашматун, в песнопении сохранялась бы какая-то магия. Но их слова пусты и совершенно ее лишены. Мне хочется сказать им, чтобы не беспокоились. Будь здесь Илам, он поглотил бы их всех в мгновение ока.

Словно какая-то часть меня отказывается забыть о демоне, я инстинктивно открываю свой разум, когда хочу понять, что происходит вокруг.

У меня нет магии, но я воображаю людей в оранжевых одеяниях или белые куртах. Я вижу их лица, напряженные, суровые, исполненные решимости. Я вижу под собой город Бакхтин, надежно укрытый в горной котловине. Процветающие земли, которые наводнения и засуха всегда обходили стороной. Я слышу, как люди радуются и смеются, постепенно забывая о моем существовании.

В сердце рождается горечь, которую я быстро подавляю. Что хорошего в том, чтобы печалиться и гневаться о случившемся? Что сделано, то сделано.

Все к лучшему, говорю я себе. Провалиться в бездонную тьму и навеки забыться.

Смерти я не боюсь. Мне уже случалось заглядывать за грань земного бытия. Я торговалась с богами и демонами; играла с жизнью и смертью. С чего мне бояться смерти, если я уже ее пережила?

Поэтому я принимаю все. Какофонию окружающих меня голосов, приглушенный шепот, заполнивший воздух по завершении ритуала, грубые руки, которые поднимают меня и тащат.

Ледяной ветер хлещет по замерзшим щекам. Мне не нужно видеть, чтобы знать: я стою у входа в Ллаон, высоко над хребтом Яборун – горами, что возвышаются над храмом и городом, которые когда-то были моими.