Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 19

И на экране возникла могучего вида румяная девица.

Во взгляде ее читалась мрачная готовность к подвигу. Лицо девицы было бело, на щеках горели два круглых алых пятна.

— Возрождение! Восхождение к корням!

— А к корням восходят? – робко поинтересовался министр просвещения.

— Эти – восходят, – заверил его Прохор. – Так возойдут, что всем мало не покажется.

— Василиса…

Василиса поднялась, вышла из-за стола и поклонилась до земли, явив при том не косу, но татушку на бритом затылке, что несколько испортило общее впечатление.

— Мы используем актуальную тенденцию с ростом интереса общества к историческим корням и всему, что связано с народом… – Камера отодвинулась, дав общий план, позволяя оценить и стати, и то, что в одной руке девица сжимает нечто длинное и желтое, а во второй – пачку соли. – По старинной традиции хлебом и солью встретят конюховцы гостей…

— А почему багет? – шепотом вопросил министр сельского хозяйства.

— Понятия не имею. Может, это старинный русский багет, – предположил министр образования, сцепив пальцы на груди. – В конце концов, мы так мало знаем о прошлом…

— …и вовлекут их…

— В состав преступной группы. Извините. Профдеформация, – повинился министр внутренних дел.

— В хоровод! В хоровод, как главный символ Конюховской ярмарки, что привольно раскинется на окрестных полях и лугах.

Она и руки развела.

А на слайде за спиной мощной девицы появились те самые Конюховские луга, которые еще не догадывались, что им предстоит. На лугах девушки, похожие друг на друга, что клоны, водили хоровод. В центре его в живописных позах застыли парни в красных то ли пиджаках, то ли все-таки камзолах. Поржавский боролся с желанием протереть глаза и разглядеть получше.

— Народные товары! Ремесла. Изделия лучших мастеров, – продолжала Василиса. – Эксклюзивная бижутерия… – И подкову подняла.

Стало быть, сглаз тут ни при чем. Украшение.

Не то чтобы удивляло… Если б в золоте и с каменьями, и собственная супруга Поржавского призадумалась бы. А внучки, пожалуй, как раз без золота предпочли бы. Ну хоть головы не бреют, уже хорошо.

— А главное – фестиваль народной песни! – завершила выступление Василиса.

— Мы подумали, – подал голос Емельян, – и пришли к выводу, что название стоит дать тоже в народном стиле. Скажем, Всероссийский фестиваль «Ай-люли-люли».

— Согласитесь, – Иннокентий почуял некоторые сомнения, а может, совокупное удивление кабинета министров, – звучит очень по-народному. А сейчас во всем мире говорят о необходимости сближения власти и народа… Косоворотки! Сарафаны…

— И люли, – сделал вывод Пахом. – Всероссийский фестиваль люлей. Это именно то, чего властям не хватало, да… с раздачей оных…

— Само собой! – Василиса подхватила идею. – Серебряный люлю! Золотой люль… люлю… люля…

— Кебаб?

— Неважно. Даже платиновый…

— За особые заслуги перед Отечеством… платиновые люли из рук государевых, – как-то очень отстраненно произнес министр образования, прижимая руку к груди.

Но тон его был меланхоличен, стало быть, и вправду хорошие таблетки выписали.

— Можно как-то иначе… – засомневалась Василиса.

— Не надо, – махнул рукой Поржавский, – в конечном итоге это просто фестиваль. В Конюхах. Чай, не столица мира…

— Но мы должны привлечь туристов, – подал голос Емельян.