Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 19

* * *

Небольшая комната с кроватью и огромным шкафом с раздвижными дверцами тонула в сером свете. На улице гремело так, что содрогался потолок. Оконная рама походила на рамку без картины: в ней не было стекла. Видимо, лопнуло, когда Альбина пыталась справиться с болью. Дождь сердито хлестал по карнизу, заливал подоконник и паркет. Хотя формально весна еще не наступила, это уже была не моя злость. Она принадлежала женщине, что, вцепившись двумя руками в железное изголовье кровати, тихо рычала сквозь стиснутые зубы, не отрывая глаз от Смотрящего.

— Ненавижу, – цедила Альбина, и ветер протяжными завываниями вторил ее голосу. – Сука. Ненавижу тебя!

Новая схватка вгрызлась в тело, безжалостной волной прокатилась по позвоночнику – я увидела, как содрогнулась под белой ночной рубашкой хрупкая фигура с огромным животом.

Смотрящий стоял у раскрытого окна в той же позе, что недавно в подъезде, – ноги на ширине плеч, руки сложены на груди, – и молча смотрел на мучающуюся Альбину. Фрося разминала ей плечи. Видимо, она приехала прямо с детской площадки – на лице ни капли косметики, волосы скручены в гульку, спортивный костюм из мягкого плюша плотно облегает располневшую фигуру. Фрося то и дело ежилась от порывов ветра, но куртку принести не просила.

Я сидела в узком закутке между стеной и шкафом, борясь с отчаянным желанием закурить, но при роженице не решалась – и в итоге сверлила Смотрящего взглядом, прикидывая, как с ним расправиться. Вытолкнуть в окно? Вряд ли разобьется. Превратить в ледышку и разбить? Вроде я видела такое где-то в мультике…

— Интервал между схватками полторы минуты, – констатировала Фрося, сверившись с розовыми часами на руке. – Дай посмотрю, как там.

Она беспардонно задрала на Альбине ночнушку, обнажив напряженные худые ноги. Присела на корточки, развела руками бедра.

Альбина снова утробно зарычала, и я прикрыла веки. В этом звуке было столько глухой, безнадежной ярости, что отзывалось даже тем ошметкам души, что у меня остались.

— Пока не тужься, – велела Фрося, опуская ночнушку. – Дыши ртом. Можешь лечь, если хочешь.

Альбина не шелохнулась, только плечи и грудь ее заметно вздымались на каждый вдох, пальцы побелели на реечном изголовье. Фрося оглянулась на меня, потирая плечи.

— Есть сигареты, Вера?

Я пошарила в кармане, протянула ей пачку вместе с зажигалкой.

Пока Фрося курила, отвернувшись от нас и игнорируя Смотрящего, я все-таки выбралась из своего угла и подошла к Альбине. Сердце ее билось рвано и часто, прозрачно-русые волосы липли ко лбу и щекам, глаза метали серые молнии.

— Аля, прости, – шепотом сказала я.

Она качнула головой, наградив Смотрящего очередным испепеляющим взглядом.

— Ты не виновата, – устало отозвалась она.

Новая схватка вышибла воздух из ее легких. Страдание исказило тонкие черты, выщипанные брови почти сошлись на переносице. С губ сорвался мучительный стон.

Я коснулась ее руки.

— Дыши.

— Руки убери, – холодно приказал Смотрящий.

— Я ничего не делаю! – огрызнулась я.

— Вот и не делай.

Я обернулась. Он так удобно стоит у окна. Может?..

В черных глазах предупреждающе взвился туман.

— Попробуй, – без улыбки сказал Смотрящий.

— Хотя бы не пялься!

— Нет, Вера, пусть смотрит, – пробормотала Альбина и с тихим выдохом опустилась на корточки, широко расставив ноги. – Пусть смотрит и знает, что это первый и последний раз, когда я рожаю его ребенка.