Хозяюшка Покровской крепости. Книга 2 - Талия Осова Страница 190

В глазах застыли слёзы, горькие, как морская соль. Хочется кричать, умолять его остаться, спрятать его от этого беспощадного моря, от пиратов и штормов. Но я знаю, что это невозможно. В его взгляде вижу твёрдость и решимость и понимаю, что остановить его – значит сломать его крылья.

Проводы дались мне тяжело. Прощание терзало душу. Фрегат с белоснежными парусами, словно лебедь, расправлял бизань, готовясь к полёту в речную, а затем и морскую даль. Толпа на причале гудела, словно встревоженный улей.

- Машенька, ты только дождись меня, — нежность в глазах смешивалась с тревогой, надежда с безысходностью. - Ты даже не представляешь, как тяжело мне оставлять тебя здесь.

- А если… а если что-то случится? Если…, — сглатываю ком в горле.

- Ничего не случится. Я буду осторожен. Я обещаю. И вернусь к тебе. Целым и невредимым, — обнимает меня крепко, позволяя себе больше положенного.

Отстраняется, достаёт из кармана небольшой медальон.

- Возьми это. Сам для тебя делал, — с трепетом вкладывает мне в руку.

- Спасибо. Я буду носить его, как оберег.

- Мне пора. Не грусти, любимая. Мы будем вместе.

Дмитрий впервые назвал меня «любимой», и ком в горле лишил дара речи. Его слова прозвучали хрупким обещанием, бережно укрытым в самой глубине груди.

Киваю, не в силах говорить.

Отпускает мою руку и медленно направляется к кораблю. Он оборачивается на мгновение, машет рукой и исчезает среди матросов. В руке сжимаю медальон, и по щекам текут слёзы.

А я стою на причале рядом с Варфоломеем Ивановичем, смотря вслед удаляющемуся кораблю, пока он не растворяется в тумане...

- Не печалься, Мария Богдановна, и утри слёзы. Всё у вас сложится хорошо, — Гуреев говорит с такой уверенностью в голосе, чтоя ему верю. - Отслужит пару годков, ты как раз школу свою закончишь, а затем можно будет его и на более спокойную службу перевести. Поспособствую этому всеми силами, если будет на то ваша воля.

«Я буду ждать его. Буду молиться каждый день за его безопасность, за то, чтобы бури утихли, а пули миновали»,— слова будто сами складывались в моей душе.

Остаётся только верить...

Верить в его силу, в его храбрость, в его любовь. И ждать. Долгие месяцы, а может, и годы томительного ожидания, пока парус его корабля вновь не появится на горизонте, словно знамение надежды в этом бесконечном просторе.

«Море так далеко, так непостижимо. Сколько опасностей таится в его глубинах? Вернётся ли он прежним? Вспомнит ли он меня, когда увидит родные берега?»— страх всё равно подкрадывался, отравляя мысли.

Глава 37.

Надежда Филипповна с младшими детьми собиралась в имение, и я вместе с ними предвкушала эту поездку. Когда тоска терзает душу, а волнения смущают разум, нет лекарства вернее, чем с головой окунуться в работу, забыв обо всём на свете.

Вот и я мечтала забыться в делах.

- Мария Богдановна, пусть рукодельницы останутся в городе. Дарья твоя за ними присмотрит, — мягко предложил Варфоломей Иванович. - А ты отдохни хорошенько и сил наберись. Совсем извелась, посерела от своей любви. Что я Ивану Фёдоровичу скажу, если ты у нас заболеешь? — добавил он с тихим укором, во взгляде которого сквозило беспокойство.

- Как скажешь, дядя Варя, — покладисто согласилась. - За травами походим. Скоро ягоды пойдут. Так, время и скоротаю до осени, а там занятия начнутся и скучать будет совсем некогда.