Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши Страница 190

Другой господин в представлении не нуждался – то был еще один старый знакомец Шэнь Цяо, Бянь Яньмэй, старший ученик Янь Уши. Завидев учителя, он тоже шагнул вперед с поклоном, а заметив устремленный на него взгляд даоса, улыбнулся ему и поднес руки к груди в знак почтения.

Янь Уши отбросил обычную надменность и приветливо обратился к Пулюжу Цзяню:

— Я получил письмо от старшего ученика: вы столкнулись с трудностями?

Обменявшись приветствиями, все расселись. Пулюжу Цзянь горько усмехнулся:

— Все так. Трудности – еще мягко сказано. Я сколько ни ломал голову – так ничего и не придумал. Вот и пришлось набраться дерзости и побеспокоить вас, глава Янь.

В деле управления государством Юйвэнь Юнь оказался весьма плох, однако искусство стравливать людей между собой и устранять неугодных освоил в совершенстве. Расправившись с дядями, он нацелился на сановников и первым делом обратил взор на своего тестя, суйского гогуна Пулюжу Цзяня.

Пулюжу Цзянь был не таков, как Юйвэнь Сянь: он не захотел сидеть сложа руки и покорно ждать смерти. Весьма вероятно, что он давно уже замыслил мятеж, не желая склонять голову перед таким ничтожеством, как Юйвэнь Юнь. С виду он по-прежнему относился к государю со всем почтением, однако втайне начал готовиться к бунту. Первым делом он связался с военачальниками, дабы привлечь на свою сторону силы, прежде подчинявшиеся Юйвэнь Сяню: после смерти циского князя все преданные ему люди оказались у императора под подозрением, жили в вечном страхе и, едва завидев протянутую руку Пулюжу Цзяня, тут же поспешили за нее ухватиться. А затем гогуну Суй удалось привлечь на свою сторону и многих придворных – в том числе Чжэн И.

Но Юйвэнь Юнь не был совсем слеп. Пусть он не мог найти доказательств вины самого Пулюжу Цзяня, зато мог срывать гнев на его дочери – императрице. С каждым днем он обращался с ней все хуже и хуже, непрерывно оскорблял и бранил, а потом и вовсе начал грозить ей смертью. Она спаслась лишь благодаря матери: жена Пулюжу Цзяня, Дугу-ши, явилась ко двору и вымолила дочери пощаду.

Пулюжу Цзянь тяжело вздохнул:

— Несколько дней назад императрица праздновала день рождения. Его величество не захотел устраивать пышное торжество, лишь пожаловал ей кое-какие вещи да дозволил моей супруге войти во дворец и навестить дочь. Нам передали, что императрица хочет повидать братьев, и супруга взяла с собой двух старших сыновей, дабы те тоже поздравили сестру. Однако вышло так, что после встречи с императрицей ее мать под пустячным предлогом вывели из покоев, а затем сообщили, что императрица будто бы слишком соскучилась по братьям и оставляет их разделить с ней трапезу. Супруга просила о встрече с дочерью – ей отказали, она слезно взмолилась перед его величеством – но ее попросту прогнали из дворца. С того самого дня я больше не видел ни императрицу, ни старших сыновей. Сейчас я даже не знаю, что с ними.

Иными словами, дочь и двое из пяти сыновей гогуна Суй – старшему из них только-только исполнилось девять – оказались у Юйвэнь Юня в заложниках.

Рассказывая о недавних событиях, Пулюжу Цзянь с трудом сохранял самообладание – он страшно переживал за детей, а в голосе звучала искренняя любовь:

— Я перепробовал все, но даже слезные мольбы не тронули императора – он не желает отпускать сыновей и упрямо стоит на том, что они сами захотели остаться с императрицей. Дворец же охраняет наставник Сюэтин, да и других мастеров боевых искусств там видимо-невидимо. Боюсь, они могут навредить детям, если попытаться прорваться силой. Я никак не ожидал, что Юйвэнь Юнь зайдет так далеко, и мне ничего не оставалось, кроме как обратиться за помощью к вам, глава Янь!