Кровь на песке - Брэдли Бэлью Страница 194

— Хорошо. Когда ты осознала, что одержима ее гневом?

Знал ли он ответ? Наблюдал ли за ней все это время? Она сомневалась, иначе он давно бы что-нибудь с ней сделал. Она сделала вид, что не понимает вопроса.

— Кажется, она пытается меня подчинить с самого первого дня.

Месут бросил выразительный взгляд на Кагиля и скрестил руки на груди. Золотой браслет сверкнул в солнечных лучах.

— Ты не ответила на мой вопрос, Чеда. Это очень важно. Когда ты осознала, что одержима ее гневом?

Это была проверка. Она видела, как жадно Кагиль ждет ее ответа. К тому же Месут не зря ее переспросил: он предлагает ей оправдаться за нападение на Индрис.

— По правде говоря… – медленно начала Чеда, – я полностью осознала это лишь сейчас.

— Ты уверена? – спросил Месут.

— Я была… – она моргнула, вглядываясь в асира, – …была как в тумане с тех пор, как привязала ее к себе.

— Что значит «как в тумане»?

— Без причины впадала в ярость, – Чеда перевела взгляд на сбитые о лицо Индрис костяшки. – Блуждала порой, не понимая, куда иду. Начинала вдруг грустить на пустом месте.

Месут повернулся к Кагилю.

— Что я тебе говорил? Одержимость асиром трудно распознать и еще труднее ей сопротивляться.

Кагиль нахмурился. Это его явно не убедило, но и полностью отмахнуться от слов Месута он был не готов.

— С ночи Бет Иман прошло много лет. – Месут взглянул на Чеду и указал на асира. Та смотрела на него не моргая. – Даже асиримы, наши святые мстители, могут устать от своего долга. Это тяжелое бремя, и слабейшие из них порой ломаются.

Кагиль схватил асира за волосы и запрокинул ее голову. Теперь она смотрела прямо в глаза Чеде. В ее взгляде не было гнева – лишь скорбь, ранящая глубоко, как копье, вошедшее в сердце. Пусть это могло насторожить Королей, но Чеда не сдержалась – присела перед несчастной на корточки, чтобы дать последнее утешение.

«Кровь моей крови, это я виновата. Я позвала тебя, и ты не смогла бы отвергнуть мой зов».

Молочно-белая слеза стекла по черной щеке асира.

«Не печалься обо мне. Я ухожу к своим детям».

Кагиль снял с пояса кинжал невероятной красоты: сияющая сталь, рубиновое навершие, золоченая рукоять. Он поднес клинок к горлу асира… Нет, поправила себя Чеда, к горлу женщины. Она не монстр, вернее не только лишь монстр. Ее душа, скованная проклятием, все еще жила, надеялась на свое племя, на своих потомков.

— Это не обязательно, – сказала Чеда, ни к кому не обращаясь.

— Увы, обязательно, – ответил Месут. – Видишь ли, если мы позволим ей существовать, она захватит твой разум. Это случалось раньше и может случиться теперь. Мы не должны этого позволить.

Чеде хотелось отвернуться, но вместо этого она взяла женщину за руку.

«Как тебя зовут?»

«Хавва», – отозвалась та, и Чеда ощутила ее благодарность.

«Хавва, ты – уголь, разжигающий мою ненависть. Пусть будет так. Но я молюсь, чтобы ты обрела любовь».

Хавва стиснула ее руку.

«Возьми угасающее пламя наших жизней и возроди племя».

«Мы восстанем из пепла», – ответила Чеда.

«Из пепла».

Одним легким, отточенным движением Кагиль перерезал женщине горло и отпустил, позволив ей упасть на землю как жертвенной антилопе. Кровь цвета месутова агата заструилась по песку, окрасившемуся темной охрой, будто тень сумерек упала на янтарную пустыню.