Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1 - Жоубао Бучи Жоу Страница 196

Мо Жань ткнул пальцем в свой нефритовый жребий:

— Тут так написано.

Сюэ Мэн подошел, чтобы посмотреть. Взглянув на надпись, он вдруг сердито крикнул:

— Тьфу на тебя! Ты что, прочел только те части иероглифов, которые знаешь?

— Это «кровавые часы», – вдруг произнес Чу Ваньнин.

Он понимал почти все символы языка Цан Цзе и не стал бы произносить вслух то, в чем не был уверен. Если он сказал, что на пластинке было написано «кровавые часы», значит, так оно и было.

— И что это значит? – непонимающе спросил Мо Жань.

Чу Ваньнин покачал головой.

— Понятия не имею.

Но тут, будто отвечая на вопрос Мо Жаня, откуда-то из-под купола крыши священной оружейной донесся глухой грохот, и сверху рухнули огромные песочные часы, потертые и покрывшиеся патиной. Они отличались от обыкновенных песочных часов лишь тем, что сверху на них был зачем-то установлен большой бронзовый крест.

Чу Ваньнин взглянул на часы, потом – на нефритовый жребий в руке Мо Жаня.

«Кровавые часы».

Догадка молнией пронеслась в голове Чу Ваньнина, мигом сообразившего, что на самом деле означало «тянуть жребий». Мгновенно изменившись в лице, он строго крикнул:

— Мо Жань, выбрось жребий, быстро!

Юноша не знал, почему должен это сделать, но послушался. Однако, попытавшись отбросить от себя нефритовую пластинку, Мо Жань понял, что она намертво пристала к его ладони и оторвать ее не представлялось возможным.

Тихо выругавшись, Чу Ваньнин ринулся к нему, собираясь забрать у Мо Жаня жребий и вложить ему в руку свой. Но в этот самый момент из потертых бронзовых часов внезапно вырвалось несколько десятков острых ивовых ветвей, устремившихся прямо к Мо Жаню!

— В сторону!

— Учитель!

— Учитель!

Кровь брызнула во все стороны.

В последний момент он успел отбросить Мо Жаня в сторону толчком ладони, и острые ветви пронзили тело Чу Ваньнина, будто рой вражеских стрел.

Мо Жань отлетел назад и упал на пол. Страшный, отчетливый звук разрываемой плоти ворвался в его уши вместе с пронзительными криками Сюэ Мэна и Ши Мэя.

Не может быть.

Как такое возможно?..

Это ведь Чу Ваньнин, тот самый, который бил его и бранил, который никогда в жизни не был приветлив с ним. Чу Ваньнин, который, преследуя свои цели, бессердечно наблюдал за тем, как умирает его ученик. Тот самый Чу Ваньнин, который однажды холодно бросил: «Дурное от природы не поддается исправлению». Тот, который…

Мо Жань вскинул голову.

В неразберихе происходящего он увидел, как брызги крови этого самого человека окропили пол кругом. Ивовые ветви глубоко вонзились ему в спину и, пройдя насквозь, вышли спереди ровно в том же месте, куда некогда ранила его призрачная распорядительница. Не зажившая до конца старая рана вновь открылась; едва сросшиеся мышцы снова были разорваны, и кровь хлынула наружу щедрым потоком.

Это же тот самый… тот самый Чу Ваньнин, что тогда в гробу закрыл Мо Жаня своим телом и позволил острым когтям пронзить свое плечо, не издав при этом ни звука…

Тот самый, что спрятался под мостом и тайком создал волшебный купол, чтобы защитить учеников от ливня, но так и не осмелился показаться им на глаза.

Тот Чу Ваньнин, который после смерти Ши Мэя пошел на кухню и стал лепить пельмени своими неумелыми руками, лишь бы Мо Жань поел.

Чу Ваньнин с дурным характером и ядовитым языком, который не любит принимать горькие лекарства и заходится кашлем, как только съедает что-нибудь острое.