Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен Страница 196

— Боги, как же ты хороша, – простонал Бьорн, выскальзывая и вторгаясь в меня снова, и эти ощущения доводили меня до предела. – И ты – моя.

Я – его.

Полностью и навсегда.

Я повисла у него на шее, пока он снова и снова вбивался, с каждым толчком вжимаясь в то место, которое покинул его большой палец. Я впилась ногтями в кожу Бьорна, уперлась пятками в твердые мышцы его ягодиц, насаживаясь, и замерла на самой грани.

Бьорн поцеловал меня с таким напором, что мы столкнулись зубами, ворвался языком в мой рот, дыша горячо и часто. А затем схватил меня за бедра, почти что поднимая с камня, и вошел до упора.

Экстаз нахлынул штормовой волной. Бурей, что способна уничтожить целый мир. Я содрогалась всем телом, утопая в наслаждении, которое затягивало меня обратно, стоило лишь вынырнуть. Я еще никогда такого не чувствовала. Перед глазами все вспыхивало ярким светом, а в ушах стоял голос Бьорна, простонавшего мое имя, когда достиг пика и излился в меня потоком горячее, чем вода вокруг нас.

Бьорн уткнулся мне в шею, покачиваясь. А я обмякла, обессиленная, безвольная, но счастливая.

— Я тебя люблю, – выдохнула я, позволяя серебристому сиянию рассеяться, и нас окутала тьма. – Ты все, что мне нужно.

Бьорн содрогнулся, стискивая меня крепче:

— Я убью любого, кто попытается тебя у меня отнять.

Мне не стоило радоваться жестокости, но разлучить нас попытались бы люди, жаждущие причинить мне зло. Поэтому я упивалась этими словами, растворяясь под их надежным покровом, а Бьорн опустил меня в воду, прижимая к себе в темноте.

— Как долго мы можем тут оставаться? – спросила я, ласкаясь к его шее мокрым лицом. Отчасти я надеялась, что он ответит «навсегда», ведь не хотела уходить. Не хотела встретиться с миром, хотя и знала, что мир снаружи теперь будет другим.

— Выдвигаться нужно утром. – Бьорн очертил пальцем изгиб моего бедра. – Хочу увезти тебя из Скаланда.

— На юг? Где тепло?

— Не слишком уж, иначе перегреюсь. – Бьорн понес меня вдоль водоема. – Мне нужно хотя бы часть года ощущать обжигающее дыхание зимы.

Я задремала, прижимаясь к Бьорну и думая о теплых краях. Представляя, как мы строим дом. Заводим ребенка. Держим скот и возделываем землю. На последнем я споткнулась: я пыталась вообразить Бьорна за этими занятиями, но картина не желала складываться. Разум упрямо рисовал лишь то, как Бьорн с пылающим топором в руке мчится в бой.

«Все потому, что еще не видела его с другой стороны, – уговаривала я себя. – Это еще не значит, что ее не существует».

Бьорн вынес меня из воды. В грот ворвалось дуновение ночи, остужая мою кожу, и я вздрогнула, когда Бьорн поставил меня на ноги, – камень холодил босые ступни. Как был, голый, Бьорн вышел из грота и вернулся с охапкой веток. А потом по своей незамысловатой привычке просто свалил их на пылающий топор и подождал, пока они загорятся.

— Держи. Отсырело немного, но съедобное. – Бьорн сунул мне в руки вяленое мясо из своей поясной сумки, а потом сходил за моим мечом и нашими кольчугами, которые уже, наверное, начали ржаветь.

— Выброси.

Я приподнялась на локте, наблюдая за трудами Бьорна и упиваясь видом его обнаженного тела.

— Больше никогда не надену доспех, не хочу, – добавила я, прекрасно осознавая, что когда-то носить его было моей мечтой.