Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу Страница 199

Чу Ваньнин окинул взглядом его пустую пиалу.

— Уже все выпил?

— Да.

— Тебе так понравился сегодняшний бульон с ребрышками?

— Ха-ха, ага.

Чу Ваньнин взял его пиалу и сказал:

— Пойду схожу за добавкой для тебя.

Он очень быстро вернулся к столу с большой пиалой, доверху наполненной мясным бульоном, таким горячим, что Чу Ваньнин, едва опустив пиалу на стол, тут же схватился за кончики ушей: и ушам тепло, и пальцы можно остудить.

Затем он сел на свое место и сказал:

— Вот, пей.

— Какая большая миска.

— Только не спеши, – произнес Чу Ваньнин. – Захочется – всегда можно взять еще, никто у тебя не отнимет.

Мо Жаня так тронули эти простые слова, что он обхватил ладонями пиалу и, опустив в нее взгляд своих иссиня-черных глаз, улыбнулся и слегка гнусаво отозвался:

— Хорошо.

Чу Ваньнин не знал, что на самом деле в тот миг Мо Жань, который сжимал в руках полную миску горячего супа, изо всех сил пытался сдержать слезы, потому что услышал от кого-то слова: «Есть еще, никто у тебя не отнимет».

Все пять лет, пока Чу Ваньнина не было рядом, Мо Жань страдал и винил себя.

Пять лет спустя учитель сказал ему: «Не спеши».

Сердце вдруг пронзило острой болью. Чем больше они с Чу Ваньнином сближались, тем сильнее Мо Жань мучился. Если не обращать внимания на некоторые мелочи, можно легко упустить из виду скрытые за ними глубокие чувства. Однако сейчас, усердно вглядываясь в эти мелочи, Мо Жань наконец заметил, с каким терпением, с какой мягкостью и добротой всегда обходился с ним Чу Ваньнин.

А он в прошлой жизни взял и погубил такого замечательного человека. За какие же такие заслуги в новой жизни Мо Жань получил шанс снова быть рядом с ним?

Сердце содрогалось, мучительно трепыхалось в груди. С одной стороны, Мо Жань ощущал себя недостойным, чувствовал, что ему следует держаться от Чу Ваньнина подальше. Да какое он имеет право улыбаться Чу Ваньнину, пытаться быть добрым к нему? Ну и наглость!

Однако с другой стороны Мо Жань постоянно испытывал острую потребность поступать именно так. А вдруг все именно так и должно быть? А вдруг так можно? Им еще предстоит такая долгая жизнь. Может, он просто станет понемножку искупать некогда совершенное зло?

«Я порочен с головы до ног, и я вернулся сюда, оставив за спиной горы трупов.

И руками, которые в прошлой жизни были по локоть в крови, в этой жизни я сжимаю пиалу горячего наваристого супа.

Я готов провести остаток своих дней на коленях, согласен, чтобы после смерти моя душа вернулась в преисподнюю. Я надеюсь лишь, что вы… согласитесь принять из моих рук чашу и пригубить ее».

— Учитель.

Оказалось, в какой-то момент к ним подошел Сюэ Мэн.

Мо Жань тотчас пришел в себя. На самом деле с тех пор, как Чу Ваньнин оказался в затворе, Мо Жаня днями и ночами изводили тревога и чувство вины. Если бы он продолжал пребывать в столь тяжелом душевном состоянии долгое время, окружающие точно начали бы чураться его мрачного вида, так что он всякий раз старался справиться со своими болезненными переживаниями. Лишь в последний год ему стало немного лучше.

Но время от времени что-нибудь – неосторожное слово или неприятное событие – все равно задевало Мо Жаня, вновь ввергая его в пучину страданий и ненависти к себе.

Когда он поднял голову и взглянул на Сюэ Мэна, тот невольно вздрогнул, увидев угрюмое выражение его лица.