Розовый Мед: спецглавы - Владимир Атомный Страница 2

— Эй, смотри вот сюда, — показала она на лицо, почти не смутившись. — Видишь какие губки? Мой новый бальзамчик — такой сладкий, что хочется поцеловать зеркало.

Я не стал долго печениться и тут же сграбастал её для поцелуя.

Получилось жадно до отчаянья — не знаю почему. Когда Нетточка особо рьяно затолкалась в объятьях и была выпущена, то посмотрела гневно:

— Нельзя же за раз поцеловаться на сто, Самми!

— Очень сладкие губки.

— Вот и относись бережней, грубый, грубый бр-р-ратик, — прорычала она и принялась меня щипать.

Поднялся знатный гам. Я, огромный словно лось в сравнении с ней, конечно же позволил полностью выместить возмущение. Пощипав везде куда дотянулись руки, орошая меня благостью запашистого дыхания, Сонетта улеглась рядом. Янтарные глазки горят весельем и в них же читается ожидание.

Какая же ты стала смелая!

— А у тебя помимо бальзамчика есть тоналка для тела? — ловко удивил я. — Такая, чтобы, например, на шее синячок замазать.

— Ой! — всполошилась она. — Где он? Справа? Или слева?

— Да погоди ты, — уложил я её обратно. — Пока нету. Но я хочу поставить парочку. Можно?

— Ущипнёшь меня за шею? — тут же прикрылась Сонетта.

Для смеха я ткнул пальцем ей в животик. Признаться, сарафанчик совсем не подходит для забав на кровати, так как чуть что показывает ярко-жёлтые трусики. От того лучше видимые, что сестричка успела загореть.

Ей пришлось спешно поправлять ткань, а следом вернула руку на защиту шеи.

— Ну, поцелуи шеи можно и так назвать.

Сонетта тут же соскочила с кровати и отпрыгнула на пару шагов.

— На видном месте нельзя!

Я очень картинно повёл взгляд сначала ниже декольте, а после и ниже пояса. Теперь уже смущение её проняло.

— Самми, мы так гулять не пойдём. Давай поиграем в это после прогулки?

* * *

Всё же сестричка права, что я засиделся дома. Батя меня не трогал, видимо прознав причину плохого настроения. А сам я даже в игры не катал — больше по коротким роликам и всякому Сетевому шлаку. То есть особо не выходил, спортом не занимался и, как выразилась Сонетта, только куксился.

Сейчас весело идём под горячим солнцем в сторону местной станции и в теле оживает могучая тяга к действию. Моя бело-жёлтая синичка заливается историями. То прихватит за руку повыше локтя, то ладонь в ладонь, то вообще отскочит и в кружении ли, вприпрыжке или в беге к яркому цветку в чьём-нибудь дворе, носится вокруг. Интернет говорит, что мозг это, в некотором роде, инородная ткань в теле, потому, наверное, вместо слепой радости мне в голову приходят плохие мысли. Даже не хочется давать им оформится, я словно опытный мечник разрубаю их до того, как из клубов чёрного тумана сформируется тело.

И улыбаюсь. Затем даже смеюсь. Беру разбег и несусь вслед любимому жёлто-белому оленёнку.

— Я бы и раньше тебя позвала, знаешь.

— Угу, — поддерживаю разговор я.

— Просто надо было рекламу отработать. Если честно, мне не нужно столько денег.

Я ощутил волнение в голосе Сонетты и прихватил за руку, а она продолжает:

— Это всё из-за мамы и этой её заботы… лезет постоянно, советует, требует. Это не так, то не так! Прям как википедия и китайский файрвол в одном шейкере… хе-хе.

— Гыг!

— Но сейчас я не знаю зачем они мне, — пожаловалась она и доверчиво посмотрела в глаза. Я приобнял, чувствуя как моё тело тянется к сестричке всеми вибриссами. — Из-за популярности постоянно поступают предложения. Мне нравится забирать самые дорогие и копить, но…