Стражи восемнадцати районов - Антонина Крейн Страница 2

С ума сойти. Как тут круто!

Конечно, я знал, что Нонна Никифоровна – хозяйка квартиры и близкая подруга моей матери – весьма состоятельная женщина и не сдаст мне что-то ужасное, но чтобы такую роскошь?

Феликс болтал без умолку.

Раз в неделю приходит помощница по дому, но если мне не нравится мысль о чужом человеке в своей комнате, она может там не убираться. Пароль от вайфая надо набрать греческими буквами, придется скачать для этого виртуальную клавиатуру. К окну гостиной часто наведываются белки; кормить их ни в коем случае не надо, а то они будут требовать еще и еще и в конце концов сживут нас со свету.

И так далее и тому подобное.

— Я слишком много говорю, да? – вдруг, оборвав сам себя, спросил Феликс. – Ты, наверное, устал с дороги.

Он внимательно посмотрел на темные синяки у меня под глазами. Я не стал объяснять, что они у меня не проходят уже два месяца как – с тех пор, как я попал в больницу после злосчастного концерта, – и только покорно кивнул:

— Устал, да.

— Давай тогда попьем чаю. Я очень люблю необычную еду и всевозможные десерты, поэтому у нас дома всегда найдется бодрящий запас сладкого. Что хочешь: канелли[1], кнафе[2] или чизкейк?

Если бы я только знал, что такое канелли и кнафе… Я выбрал чизкейк, и Феликс попросил меня достать его из холодильника.

Там я сразу же наткнулся на банку, полную густой красной жидкости. Когда я с сомнением взял ее, из багровой глубины выплыло два глазных яблока и язык.

Зрачки задвигались. Язык зашевелился.

Я заорал.

Мой сосед, который отошел к чайнику, успел развернуться и нырком прыгнуть между мной и холодильником, поймав выпавшую банку в паре сантиметров от пола.

— Это что вообще?! – внезапно охрипшим голосом спросил я.

— А ты как думаешь?

Лежа на паркете и прижимая банку к груди, Феликс пристально посмотрел на меня снизу вверх. Мне показалось, что в его голубых глазах появилась какая-то странная эмоция – она промелькнула быстро, словно тень от проплывшей рыбки на песчаном озерном дне. Я вздрогнул.

Тени. Странные тени в последнее время пугают меня почти так же сильно, как шепоты, которые я иногда слышу из пустых, казалось бы, переулков.

Наверное, я слишком долго молчал.

— Это био-арт. Инсталляция для одного моего рабочего проекта, – не дождавшись ответа, пояснил Феликс. Тон у него был успокаивающий, но мне почудилось напряжение. Ну еще бы: если новый сосед начинает орать быстрее, чем шутить, немудрено насторожиться.

Глядя на продолжающие шевелиться зрачки и дразняще извивающийся язык, я подумал, что наука – великая вещь. Но порой бывает страшной до тошноты.

Феликс убрал банку обратно в холодильник, однако теперь затолкал ее в самый дальний угол.

— Ты художник или что-то вроде этого? – я приподнял бровь.

Самостоятельно достав чизкейк, Рыбкин с обворожительной улыбкой обернулся:

— А ты пианист, верно?

Он осмотрел меня с головы до ног. На светлой кухне в компании такого же светлого Феликса я наверняка выглядел инородно: черные брюки, черная рубашка, темные волосы, которые я не очень-то люблю стричь, и карие глаза, которые девушки часто называют «лисьими». Я предпочитал одеваться в строгую одежду и знал, что мне удается добиться того, чтобы некоторые считали мой стиль сексуальным. Но большинство все-таки называло его просто мрачным.