Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу Страница 2

— Не шевелись! Я измерю еще раз.

Сгорая от нетерпения, стражник с жадностью вцепился в руку юноши, и на его лице отразилось радостное предвкушение грядущего повышения.

Глубоко вонзив ногти в кожу на запястье Мо Жаня, он подтащил его ближе и с остервенением помешанного снова прижал к его руке линейку обмера злодеяний.

Если ему удастся распознать душу, достойную самого нижнего, восемнадцатого уровня преисподней, это будет его огромной заслугой. Он сразу получит повышение, его переведут на другую должность, и больше не придется целыми днями торчать у этих ворот, ведя учет нескончаемым новоселам царства мертвых.

— Давай-ка, измеряй, хорошенько измеряй!

Линейка обмера злодеяний вновь вспыхнула алым. С нее опять закапала кровь, и воздух огласили душераздирающие крики. Сила ненависти тысяч невинно убиенных была столь велика, что линейка едва не сломалась пополам.

— Ненавижу…

— Как же я ненавижу тебя, Мо Вэйюй…

Лицо Мо Жаня все сильнее мрачнело. Он сжал губы в тонкую линию и опустил глаза. В тот момент никто бы не смог понять, что скрывалось в глубине его глаз.

— У тебя ни стыда ни совести!

— Сукин ты сын!!!

— А-а-а-а-а!..

Плач, вопли, проклятия и крики ненависти лились нескончаемым потоком. Вдруг в какой-то момент Мо Жань расслышал посреди хаоса голосов чей-то тихий, едва уловимый вздох.

— Прости меня, Мо Жань. Твой учитель виноват…

Глаза Мо Жаня резко распахнулись, и их наполнила горечь.

Он вновь услышал те самые слова из прошлой жизни, что Чу Ваньнин произнес перед смертью. Нежный, грустный голос вонзился в него острым кинжалом и стал безжалостно вкручиваться все глубже, будто намереваясь расколоть его душу на части.

Вскоре все звуки стихли, и линейка обмера злодеяний вернулась в спокойное состояние.

На ее поверхности снова проступил ряд мелких иероглифов: «Злодеяния непростительны. Препроводить на…»

На этот раз Мо Жань не отдернул руку, а строчка все равно осталась неполной!

Опешивший стражник провел по линейке ладонью.

— Испортилась, что ли?

Однако в тот самый миг, когда он хлопнул по ней, линейка внезапно мелко задрожала. Строка сама собой стерлась, и из черного дерева пробилось ослепительно яркое божественное сияние.

Вместо криков и стенаний изнутри послышались мелодичные звуки, подобные пению голосистых фениксов. Казалось, сами Небеса явили свою милость и даровали обитателям мира мертвых возможность услышать торжественную музыку, что раздавалась лишь под сводами Девяти небесных дворцов. Все души у врат мигом очутились в плену опьяняющих звуков; даже стражник, заслушавшись, невольно впал в задумчивость.

Лишь когда чудесная мелодия наконец затихла, солдат резко пришел в себя и вновь бросил взгляд на линейку. Новая надпись на ней гласила: «Обычная душа. Пропустить».

— Невероятно! – воскликнул стражник.

Только что ведь было написано, что «злодеяния непростительны»! Как эта душа может быть «обычной»?

Не желая сдаваться, стражник схватил линейку обмера злодеяний и принялся снова и снова прикладывать ее к руке юноши, но результат всякий раз был неизменен: сперва воздух сотрясали душераздирающие вопли, затем звучала божественно красивая музыка, и на черной поверхности линейки появлялись слова: «Обычная душа. Пропустить».

Сказать, что стражник был разочарован, – ничего не сказать. Не имея никаких оснований задерживать «обычную душу», он яростно прозвенел своими висюльками на стрелах и пробурчал: