Ловя отражение Луны - Гвендолин Доу Страница 20

— Ты… Я разберусь с тобой потом, – сказал Гу Минь. Лица его Мо Ян не видел. Он видел только то, что положено видеть проклятому чудовищу: носки сапог великого героя.

Затем тот в спешке, судя по звукам, покинул территорию сада. Вот так Гу Минь всегда: появляется, когда не надо, в самый неприятный момент, и оставляет после себя отвратительное послевкусие. А что Мо Ян… Потратив некоторое время на восстановление дыхания, он шаткой походкой направился в сторону ученических комнат.

Опрокинутая корзина осталась лежать на земле.

Свою комнату Мо Ян нашел не с первого раза. Она ничем не отличалась от множества других, отведенных для учеников. Окно с резным узором бубуцзинь [21] и бамбуковыми занавесками. Перед ним расположился стол с книгами, свитками и каллиграфическими принадлежностями. Низкая кровать у стены была скрыта от глаз полупрозрачным пологом.

Закрыв дверь, юный ученик уткнулся в нее лбом. Думать получалось с трудом. Что… произошло?!

Если бы сейчас рядом с Мо Яном был кто-то, то этот несчастный мог бы сравнить его поведение с припадком, что вот-вот приведет к искажению ци. Мо Ян заметался по комнатке. От мыслей голова была тяжелой, а в руках неприятно колола тревога. Воспоминания отбросили его на годы назад – как он иначе мог снова оказаться здесь? Небеса, у него все это было, он помнит и простенький гребень, который вырезала мать, и свиток с неумелыми юношескими стихами, и остальные детские сокровища, а еще…

Он что, умер и теперь в наказание вынужден пережить вновь все свои мучения? Но ведь он не помнил, чтобы его душа проходила Хуанцюань [22]. Это что, получается, вместо перерождения в какое-нибудь гнусное пресмыкающееся он очутился в своем юном теле?!

Мо Ян с силой приложился лбом о ближнюю стенку. Та ответила ему возмущенным возгласом соседа:

— Да уймись ты, неудачник! Спать уже пора!

Неудачник, неудачник… Мо Ян ударил пальцами по одному из меридианов [23]. Скорчившись от боли, он закашлялся. Затем открыл рот и нажал на точку на верхнем нёбе, пытаясь пробить себе управляющий канал янской ци. Все тело пронзила острая боль, и он повалился на дощатый пол… Но не умер и даже не был поражен параличом. И, что важнее, происходящее не было предсмертной иллюзией из Диюя.

— Это что, – сказал Мо Ян, отплевываясь кровью, – я настолько слаб сейчас?

Он завыл, не сдержав разочарования, и вырвал клок волос из лохматого хвоста в тщетной надежде очнуться от кошмара. Боль уже стала частью его нового существования, и постепенно тиски отпустили разум Мо Яна.

Осторожно поднявшись на ноги, чудовище прошло к маленькому столику с ученическими принадлежностями и медным зеркальцем. В темноте мало что можно было различить, но зажечь свечи – показать врагу, где ты находишься. Юноша подошел к окну, держа в руке зеркало, и присмотрелся.

Круглое лицо с щечками, еще не замутненные ненавистью и страхом бледные глаза, воротничок ученика школы Мэйшань и разбитая после неудачной тренировки бровь. Жалкий-жалкий вид того, кто еще не познал горечи судьбы.

О нет. Видимо, он очнулся в свои восемнадцать, как раз спустя день, когда проклятый Люсин-цзунши огласил всем его незавидную судьбу.

— Мо Ян, собака ты такая, да прекратишь ты выть?! – снова раздался голос за стенкой. – Держись у меня, завтра задам тебе трепку, если не прекратишь!