Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1 - Жоубао Бучи Жоу Страница 200

Вода, пролитая на землю, растечется

На юг, на север, запад и восток.

Так и с людьми: идем мы разными путями,

Над нами он – неотвратимый рок.

Раз все уже предрешено, к чему в дороге

— Хороша добродетель… – мрачно пробормотал Чу Ваньнин окровавленными губами. – Сделать из человека кровавые часы – это, по-вашему, добродетельно?

Он прекрасно знал, что Гоучэнь Шангун не мог его слышать, но был не в силах сдержать раздражение. Он говорил даже несмотря на то, что каждое произнесенное им язвительное слово усиливало боль в ранах и мешало дышать.

Голос меж тем продолжал эхом звучать в стенах оружейной:

— Дабы испытать вашу душевную природу, Чжайсинь Лю погрузит вас в сон, и вы окажетесь внутри прекрасной иллюзии. Если вы не сумеете вовремя из нее выбраться, вся кровь вытечет из тела вашего спутника, и он погибнет.

Краска сошла с лиц всех троих, стоило им услышать эти слова.

— Что?.. – пробормотал Ши Мэй.

Выходит, все трое окажутся внутри иллюзии и, если не смогут своевременно освободиться, останутся в ней навечно, а Мо Жань в реальном мире истечет кровью и умрет?

На мгновение онемевший Сюэ Мэн яростно вскричал:

— И вы еще зовете себя небожителем! Да если, продолжая совершенствоваться, я превращусь в кого-то вроде вас, я в жизни больше не прикоснусь к мечу!

— Это попросту нелепо! – гневно добавил Чу Ваньнин.

Ши Мэй торопливо принялся увещевать его:

— Учитель, не злитесь, помните о своих ранах!

Внезапно голос Гоучэнь Шангуна нараспев прочел:

Садиться да о тяготах вздыхать?

А я их в песне воспою, и эта чаша

Поможет мне печаль мою унять.

Не дерево в груди и не бездушный камень.

Как сердцу скажешь: «Чувства позабудь»?

Я их в слова облечь пытался, но в итоге

В молчаньи свой я продолжаю путь.[52]

От злости Сюэ Мэн вот-вот мог лишиться сознания.

— Да что вы там бубните?! – крикнул он.

— Это из «Тягот странствий» Бао Чжао, – пояснил Ши Мэй. – Эти строки говорят о том, что у каждого человека своя судьба и не стоит ни о чем сожалеть, лучше утешить себя чаркой вина, и пусть лишь оно прерывает твою песню. Человеческое сердце вовсе не каменное, разве может оно ничего не чувствовать? Однако люди часто оказываются не в силах выразить свои чувства словами и молчат, навсегда оставляя их невысказанными.

Голос Гоучэнь Шангуна испустил тяжелый вздох и продолжил:

— Многие ли в этом безбрежном суетном мире способны навсегда отказаться от сладкого сна своей мечты ради того, чтобы кому-то помочь? Войнам и убийствам на этой земле нет конца. Если божественное оружие попадет в дурные руки, вина за это падет на меня, изготовившего его. Смогу ли я тогда найти утешение?..

Мгновение – и священная оружейная погрузилась во тьму. Парящие в воздухе детали для изготовления оружия тоже замерли, и с купола полился слабый мерцающий свет, будто где-то в вышине загорелось множество звезд.

— Спите… – прошептал в тишине голос.

Похоже, этот мягкий искрящийся свет обладал способностью убаюкивать. Ши Мэй с Сюэ Мэном, не так далеко продвинувшиеся в совершенствовании, уснули почти сразу.

— Засыпай…

Чу Ваньнин стиснул зубы, сопротивляясь усыпляющему волшебству, но сила изначального божества была слишком велика. Вскоре и Чу Ваньнин, не в силах больше противиться навалившейся на него тяжелой сонливости, провалился в глубокий беспробудный сон.